Школьница
Шрифт:
— А вы хоть знаете, что такое спинной мозг? — издевательски спросила я.
Ну вот не могла я промолчать, в этом вся моя сущность.
На лицах учеников уже не было ни малейшей улыбки, а лицо учителя круто изменилось, теперь на меня смотрел голодный зверь. Упс, перестаралась. Хотя, пусть сам молчать научится.
Не могу сказать, что я испугалась. В этой школе я по-настоящему боялась только одного человека — нашу классную Марию Дмитриевна. Вот это была настоящая пантера, и гнев свой выбрасывали именно на меня. Лариса вела у нас литературу, а стихи я любила. Хотя, была одна загвоздка, память у меня не очень, и эта стерва постоянно меня этим упрекала. Очень редко я позволяла себе ей грубить,
сумму, чтобы меня не выгнали.
— Так, урок окончен, можете идти, а ты, Погодина, задержись на минутку.
Я уже была готова к воспитательной работе. Да плевала я на всё это с высокой колокольни.
— Тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? — медленно и с вызовом сказал он. — Опаздываешь, грубишь, тебе мало того, что ты чуть не вылетела из школы?
Ну, все, началось.
— А вы кто, мой классный? — с раздражением бросила я. Стало как то противно от этого разговора, хотелось побыстрее свалить отсюда.
— Тебе повезло, что её здесь нет, иначе ты бы здесь уже не училась.
— Воспитательная беседа закончилась? Я могу идти?
— Иди, но запомни, что таким как ты здесь не место.
— Учту. — не сказала, а даже крикнула я.
Да что это чучело себе позволяет? Кокого хрена вообще? Я вышла из класса и на глаза неожиданно навернулись слёзы.
Они ручьем стекали по лицу и по шее прямо на рубашку. Я стирала их рукавом, но ничего не помогало. Господи, да что со мной? Я плачу из-за учебы. Да мне вообще всегда было плевать. Но слова математика больно задели "таким как ты здесь не место". Да он прямо меня сравнил с каким то отбросом общества, ребёнком из неблагополучной семьи, наркоманкой. Да, может я грублю, опаздываю, но это не даёт ему вообще никакого права со мной так обращаться. Да я такая же как и все.
Ко мне подбежала Лиза. Когда она увидела меня, сидящей под кабинетом математики на полу и всю в слезах, выражение её лица круто изменилось. На нем читались непонимание, тревога и даже какой-то страх.
— Маринка, ты чего? — она подняла меня на ноги и крепко обняла. — Что этот козёл тебе наговорил?
Я в ответ лишь крепче обняла свою подругу и немножко успокоилась. Я ни с кем не собиралась делиться произошедшим.
Когда пришла домой, то не обнаружила дома никого, кроме своего младшего братишки Фила. Няня(студентка 3 курса) опять куда то смылась. Вот сука, а. Как всегда придёт за полчаса до приезда родителей и денежки свои заберет. А Филу даже на руку, он, по его словам, уже взрослый и ему няня не нужна.
Малыш крепко спал. Я спустилась на кухню, мне жутко хотелось есть. На холодильнике висела записка, сняв её, начала читать. "Доченька, мы с папой повезли Пашу на курсы в Москву. Я тебя очень прошу сохранить дом целым и невредимым и, пожалуйста, не устраивать ни каких вечеринок, а то я тебя знаю. И если из погреба попадёт хоть одна бутылка вина, ты на домашнем аресте на месяц. Целую. Будь умницей и присмотри за братом."
Вечер обещает быть насыщенным. Я достала из холодильника бутерброды и начала набирать цифры на телефоне.
— Да? — сразу же послышалось в трубке.
— Скажи всем, в 10 вечера у меня дома, сегодня гуляем.
— Вообще-то я всё слышал. — на кухню почти беззвучно вошёл Фил.
Я поперхнулась апельсиновым соком.
— Чё ты слышал, мелочь?
— Ты устраиваешь вечеринку, а мама запретила, но я ей не расскажу, если ты дашь мне денег на попкорн и мармелалки. — хитро пробубнил он, протягивая вперёд руку.
Я закатила глаза и бросила ему 100 рублей. Что ещё ожидать от этого пузатого недоросля.
Я взяла
Вскоре, в дверь позволили. Первой пришла Лиза, а через пару минут весь дом был заполнен полностью. И откуда столько людей?
Я пыталась найти в этой толпе Лизу, но совершенно случайно наткнулась на Макса. Я демонстративно отвернулась и хотела спускаться вниз, но он схватил меня за запястье и притянул к себе. Наши лица были в миллиметре друг от друга, он не удержался и поцеловал меня. Я достаточно выпила, да и он тоже, поэтому вообще не соображала, что творю. Сначала он касался моих губ нежно, а потом грубо и жёстко. Не разрывая поцелуя мы начали подниматься по лестнице. Я открыла дверь в свою комнату. Макс стянул с себя майку, а потом все настойчивей целуя меня, расстегивать пуговицы на моей рубашке. Мне совсем снесло крышу. Может от количества спиртного, а может и нет, я всем своим телом ощущала, как сильно хочу его. Признаться, я не так представляла себе свой первый секс, но может так даже интересней.
Краем глаза я заметила из окна, подъезжающую к воротам машишу. Мои глаза вмиг округлились. Папа! Сбегая вниз по лестнице, я на бегу застегивала пуговицы. У меня даже рот открылся от увиденного. Во время моего отсутствия ситуация вышла из под контроля. Некоторые играли в карты на раздевание, другие, лёжа на спине, заливали в рот вино и пиво, старшеклассница вообще танцевали стриптиз на столе. И этот момент наступил. В дом вошли родители.
— А ну пошли вон отсюда!!! Вон все из моего дома!!! — невыносимо громко заорал отец.
Туса так туса. Вот, бл*****ть.
Все с кислыми лицами начали удаляться на улицу.
Когда дом в конечном счёте опустел, я подошла к родителям, чтобы все объяснить, но не успела. Папа с размаху ударил меня по щеке. Мама вскрикнула и щажала рот рукой. Я словно приросла к полу, до конца не соображая, что сейчас произошло. Сколько де ненависти и злости было в его ладони. Он посмотрел на меня как на чужого, противного ему человека. Я не выдержала и выбежала из дома. Не могу описать какие чувства меня тогда переполняли — ненависть, боль, злость и какая то мерзость. Я бежала в неизвестном мне направлении, не глядя по сторонам, сбивала с ног прохожих. Все в удивлении оборачивались и смотрели вслед этой сумасшедшей в домашних тапочках. Тоесть мне. А я всё бежала и не могла остановиться, а с глаз на автопилоте брызнули предательские слёзы. Вскоре я остановилась в каком то переулке. Мне было ужасно плохо, так не было плохо никогда в своей жизни. Ноги больше не держали меня, я упала на мусорный бак, и, кажется, повредила локоть. Но я не чувствовала боли, не чувствовала ни-че-го. Перед глазами все ещё стоял тот пугающий образ, образ совершенно чужого человека, который называл себя моим отцом. На щеке всё ещё чувствовалась его тяжёлая ладонь. И впервые за все время у меня появилась это чувство — ненависть, дикая ненависть. В детстве, когда мне что-то запрещали, я просто злилась на родителей, а теперь я их возненавидела. Я не вернусь домой, пусть даже придётся ночевать на улице.
В кармане зазвенел телефон. Оцепеневшими от холода руками я всё таки смогла его достать. Звонила Лиза. Я нажала "принять" и просто прерывисто дышала в трубку.
— Марин, что произошло вообще? Мне только что звонили твои родители, спрашивали, нет ли тебя у меня. Что произошло? Ты где? Марина, ты слышишь меня? — кричала она.
— Лиз мне очень плохо. — хриплым от слёз голосом прошептала я.
— Ты где? Просто скажи мне где ты?
— Я не знаю. — я не могла подняться, ноги словно онемели, я не могла ими шевелить.