Шкатулка
Шрифт:
Мэтт замер. Это звучало правдоподобно. Его обостренные чувства всегда позволяли ему воспринимать мир иначе, чем другим людям. Что если эта способность действительно позволяла ему видеть сквозь завесу между мирами? Что если именно поэтому он ощущал Сайлент Хилл иначе, чем Брюс?
— Твои глаза, Мэтт, — продолжала Электра. — Они уникальны. Они могут активировать шкатулку, даже не прикасаясь к ней. Твой взгляд может открыть портал.
Она указала на алтарь, где лежала шкатулка Лемаршана — сложная головоломка из золота
— Вот почему они заманили тебя сюда. Вот почему я пыталась тебя спасти.
Мэтт сделал шаг к алтарю, затем остановился. Что-то не складывалось. Если его глаза действительно могли активировать шкатулку, почему культисты не попытались захватить его сразу? Почему эти сложные игры, иллюзии, манипуляции?
И тут его осенило.
— Потому что это должен быть добровольный выбор, — прошептал он. — Я должен сам посмотреть на шкатулку. Сам активировать её.
Электра-иллюзия улыбнулась, и в её улыбке было что-то не то — слишком широкая, слишком хищная.
— Умный мальчик, — сказала она голосом, который теперь звучал иначе — ниже, глубже, с металлическим призвуком. — Всегда был умным.
Её образ начал меняться, черты лица исказились, кожа побледнела до мертвенной белизны.
— Но недостаточно умным, — продолжила она, и теперь Мэтт ясно понимал, что разговаривает не с иллюзией Электры, а с чем-то другим, использующим её образ. — Ты уже активировал процесс. Своим присутствием. Своим зрением. Своими воспоминаниями — настоящими или ложными, какая разница?
Мэтт отшатнулся и начал пробиваться к алтарю. Он должен был добраться до шкатулки раньше, чем это сделают культисты.
В это время Брюс наконец достиг Мистерио. Одним точным ударом он разбил его шлем, обнажив лицо Квентина Бека — изможденное, с запавшими глазами и нездоровой бледностью. На его коже виднелись странные шрамы, похожие на геометрические узоры шкатулки Лемаршана.
— Все кончено, Бек, — сказал Брюс, хватая его за грудки. — Твое шоу закрывается.
Мистерио неожиданно рассмеялся — не театральным смехом суперзлодея, а нервным хихиканьем человека на грани безумия.
— Ты не понимаешь, Бэтмен. Мы все — лишь актеры в пьесе, которую написали не мы. — Он покосился на шрам на груди Брюса. — Ты тоже отмечен. Ты тоже принадлежишь им. Просто еще не знаешь об этом.
Брюс встряхнул его.
— Объясни. Что происходит? Как остановить ритуал?
Мистерио опустил взгляд, внезапно выглядя очень усталым.
— Я не знал, чем это обернется, когда начинал, — признался он. — Просто хотел силу. Настоящую силу. Не фокусы, не трюки — реальную способность изменять мир. — Он поднял взгляд на Брюса. — Загадочник нашел древние тексты. Описания шкатулки Лемаршана. Мы вместе расшифровали их. Создали копии. Распространили их.
— Зачем? — требовательно
— Чтобы найти настоящую, — ответил Мистерио. — Настоящая шкатулка реагирует на присутствие копий. Чем больше копий активировано, тем сильнее сигнал. Как маяк в темноте.
Он дернулся, пытаясь освободиться от хватки Брюса, но безуспешно.
— Тысячи людей по всему миру сейчас пытаются решить головоломку моих шкатулок. И с каждой решенной головоломкой барьер между мирами становится тоньше. — Он улыбнулся разбитыми губами. — Это уже не остановить, Бэтмен. Процесс запущен. Сайлент Хилл — лишь первый город, который падет. За ним последуют другие.
В этот момент раздался крик. Брюс обернулся и увидел, что Мэтт наконец достиг алтаря и схватил шкатулку. Но вместо того, чтобы убрать её, он застыл, глядя на головоломку широко раскрытыми глазами. Шкатулка в его руках начала трансформироваться, её части двигались сами по себе, складываясь в новые конфигурации.
— Мэтт! — закричал Брюс. — Брось её!
Но было поздно. Золотое сияние исходило от шкатулки, освещая лицо Мэтта, отражаясь в его невидящих глазах. Культисты начали собираться вокруг, их песнопения становились громче и ритмичнее.
— Ты не сможешь их остановить, — сказал Мистерио, обмякая в руках Брюса. — Никто не сможет. Мы лишь открываем дверь. А то, что придет через неё...
Он не закончил фразу. Внезапно его глаза расширились от ужаса, глядя на что-то за спиной Брюса. Бэтмен обернулся и увидел, что воздух в центре зала начал искажаться. Появилась трещина — не в стене или полу, а в самой ткани реальности. И она росла.
Брюс отбросил Мистерио и бросился к Мэтту. Он должен был вырвать шкатулку из его рук, пока не стало слишком поздно.
— Мэтт! — снова крикнул он, пробиваясь сквозь ряды культистов. — Это не настоящие воспоминания! Город играет с твоим разумом!
Мэтт словно не слышал его. Его лицо было освещено странным экстазом, рот полуоткрыт, глаза неотрывно смотрели на шкатулку в его руках.
— Я вижу это, Брюс, — прошептал он, когда Бэтмен наконец пробился к нему. — Я вижу, что лежит за гранью. То, что всегда было скрыто от нас.
Шкатулка в его руках продолжала трансформироваться, её части двигались все быстрее, издавая мелодичный звон. Золотое сияние стало ярче, почти ослепляющим.
— Мы должны уходить, — настаивал Брюс, хватая Мэтта за плечо. — Сейчас же!
— Слишком поздно, — раздался голос Мистерио, который каким-то образом оказался рядом с ними. Его лицо было искажено страхом и благоговением одновременно. — Они идут. Сенобиты идут.
Трещина в воздухе расширилась, превратившись в настоящий разлом, из которого исходил холодный синеватый свет. И в этом свете показались силуэты — гуманоидные, но искаженные, с телами, модифицированными невообразимым образом.