Шкатулка
Шрифт:
— Он слишком силен, — выдохнул Мэтт, отпрыгивая назад.
Брюс поднялся на ноги, анализируя ситуацию.
— Куб, — сказал он. — Тот, что у него на груди. Это источник его силы, как и в прошлый раз.
— Но как до него добраться? — спросил Мэтт, уворачиваясь от очередной атаки.
— Вместе, — ответил Брюс. — Скоординированная атака. Ты отвлекаешь, я бью.
Они начали двигаться синхронно, как единый организм — Мэтт атаковал Бэйна спереди, привлекая его внимание, а Брюс заходил сбоку и сзади, нанося точные удары
Но Бэйн был не просто силен — он словно предугадывал их действия. Каждый раз, когда они приближались к цели, он менял тактику, не давая им шанса.
— Вы думаете, что понимаете этот город, — рычал Бэйн, отбрасывая Мэтта в сторону. — Но Сайлент Хилл существует вне вашего понимания. Он меняет нас, трансформирует в то, чем мы должны быть!
Брюс использовал момент и метнул взрывной бэтаранг прямо в куб на груди Бэйна. Устройство прикрепилось, но прежде чем оно успело сработать, Бэйн схватил его и сорвал, отбросив в сторону. Взрыв прогремел в нескольких метрах от них, не причинив вреда.
— Мы должны попробовать что-то другое, — сказал Брюс, тяжело дыша.
Мэтт кивнул, вытирая кровь с разбитой губы.
— Его движения... они следуют определенному паттерну. Я начинаю видеть его.
— Я тоже чувствую ритм, — ответил Брюс. — Если мы сможем предугадать его следующий шаг...
Они снова вступили в бой, но теперь их движения изменились. Они не просто реагировали на атаки Бэйна — они начали действовать на опережение, предугадывая, куда он ударит, и оказываясь в другом месте.
Бэйн становился все более неистовым. Его движения теряли точность, становились хаотичными.
— Вы не понимаете! — ревел он. — Сенобиты уже идут! Шкатулка открыта, и они ответили на зов!
Брюс и Мэтт продолжали кружить вокруг него, постепенно приближаясь к кубу. В какой-то момент Мэтт почувствовал странное изменение в своем восприятии. Зрение, которое он получил в этом городе, начало меняться. Образы становились более четкими, но одновременно он начал ощущать привычные вибрации звука, запахи, тактильные ощущения от воздуха на коже.
Брюс тоже заметил перемену. Темнота, в которой он существовал последние часы, начала рассеиваться. Сначала появились размытые пятна света, затем очертания предметов, и наконец — полноценное зрение.
— Что происходит? — выдохнул Мэтт, чувствуя, как мир вокруг него снова погружается во тьму, но одновременно наполняется тысячами других ощущений.
— Мы принимаем наши дары, — ответил Брюс. — Я вижу снова. А ты?
— Я слепну, — сказал Мэтт, но в его голосе не было страха. — Но я чувствую... все. Как раньше. Даже лучше.
Они посмотрели друг на друга — Брюс видел лицо Мэтта, а Мэтт "видел" Брюса своим особым зрением, воспринимая его как трехмерную звуковую и температурную карту.
— Бэйн снова атакует, — предупредил Мэтт, чувствуя вибрацию тяжелых
— Тогда покажем ему, на что мы способны, — ответил Брюс.
Они двинулись навстречу Бэйну с новой уверенностью. Брюс снова мог видеть своего противника, анализировать его движения визуально, использовать все свои навыки детектива и бойца в полной мере. Мэтт вернулся к своему привычному состоянию — мир радара открылся перед ним во всей полноте, давая преимущество, которого он был лишен с момента обретения зрения.
Бэйн взревел и бросился на них, но его атака была встречена сокрушительным контрударом. Брюс и Мэтт двигались в идеальной гармонии, дополняя действия друг друга. Когда Бэйн пытался атаковать одного, второй наносил удар с противоположной стороны.
И тогда произошло нечто странное. В разгар битвы Брюс внезапно увидел две фигуры, стоящие позади Бэйна. Мужчина и женщина в вечерней одежде — его родители, Томас и Марта Уэйн. Они смотрели на него с гордостью и любовью.
— Мы всегда с тобой, сын, — произнес Томас Уэйн, хотя его губы не двигались.
— Ты сильнее, чем думаешь, — добавила Марта. — Ты всегда был нашей гордостью.
Мэтт тоже ощутил присутствие. Он не мог видеть, но чувствовал — Электра стояла рядом с ним, ее запах, тепло ее тела, звук ее дыхания.
— Ты никогда не был один, Мэтт, — прошептала она. — И никогда не будешь.
Они понимали, что это галлюцинации, иллюзии, созданные городом или их собственным сознанием. Но эти образы дали им нечто большее, чем просто эмоциональную поддержку — они напомнили, за что они сражаются.
С новыми силами и решимостью они продолжили атаку. Брюс метнул три бэтаранга одновременно — два в плечи Бэйна, чтобы отвлечь внимание, и третий, специальный, замораживающий, прямо в куб на груди.
Мэтт в тот же момент совершил невероятный прыжок, используя шесты для баланса, и обрушил мощный удар на замороженный куб. Раздался звук разбитого стекла, и куб треснул.
Бэйн закричал — звук был нечеловеческим, словно сквозь него кричали тысячи душ одновременно. Его тело начало трансформироваться обратно — цепи и крюки отрывались от плоти, трубки выходили из-под кожи, узоры на теле блекли и исчезали.
Через несколько секунд перед ними лежал обычный Бэйн — мощный, но человек, а не чудовище из другого измерения. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а на месте, где был куб, теперь зияла рана.
Брюс подошел к нему, настороженно наблюдая за каждым движением.
— Бэйн, — сказал он. — Что здесь происходит? Кто стоит за всем этим?
Бэйн открыл глаза, и Бэтмен с удивлением увидел в них страх — эмоцию, которую он никогда раньше не замечал у этого человека.
— Мистерио, — прохрипел Бэйн. — Он объединился с культистами. Они... они настроены очень серьезно, Бэтс. Это не очередной план по захвату города или мести. Они хотят открыть врата.