ШИКанутые девчонки
Шрифт:
— Да я знаю, — неожиданно согласился Лёлик. — Думаешь, она на меня обиделась?
— Она хотела, чтобы ты познакомился с ее мамой…
— Как ты думаешь, мне стоит познакомить ее со своей?
Ответить я не успела, потому что подлетел блондин Саша, усадил Варежку и пригласил танцевать меня. Черт! Это она его надоумила?
— Я не думал, что она придет с друзьями! — закричал он мне на ухо, но из-за музыки слышно все равно было плохо. — Но ты тоже ничего! Парень есть?!
Самодовольный придурок! Я посмотрела на Варю, но вместо своей подруги увидела у стойки бара совсем незнакомую,
— Прости, мне надо в туалет.
Веры в себя как не бывало, хоть волком вой. Или имидж меняй. Я сбежала со свидания. Самое смешное, с чужого свидания, где мне с самого начала было не место. Вечер придется проводить в одиночестве.
Дома я открыла пятилитровую банку персикового компота, и через полчаса она вернулась, в смысле, вера в себя.
Звонок в дверь оторвал от второго килограмма персиков. Вовремя, а то не избежать бы мне расстройства желудка.
Я чуть не расплакалась от умиления, увидев Гошу с перебинтованной челюстью и огромным букетом розовых тюльпанов.
— Что у тебя с лицом?
— Да так, нишего штрашного, — невнятно пробормотал он и слегка покраснел. — На работе ушибся.
— В офисе? — удивилась я.
— Не-е, на презентации. — Он попытался улыбнуться, но только слегка застонал от боли и пожал плечами.
Только я успела пожаловаться ему на новый Варежкин имидж и предложить компота, как снова раздался звонок.
— Если это Варя, я сразу прыгаю в окно, — попытался пошутить Гоша.
— Это девятый этаж, Гош, — серьезно вздохнула я.
Варя тут же бросилась мне на шею и, прежде чем я смогла ее от себя оторвать, раз двадцать чмокнула в щеку, повторяя:
— Ну прости-прости-прости-прости!
— Лучше прости ее, Жень, — предложил Гоша, — а то хуже будет…
— Ой, Гоша, что с тобой случилось? — уставилась Варя на перебинтованную челюсть. — Это Женька тебе пощечину влепила? И как ты умудряешься внятно говорить, когда у тебя вся голова бинтом замотана?
— Немедленно прекращайте острить в моей прихожей!
Кадр 16
Парень-из-Автобуса
Сегодня у Варежки ответственный день. Она знакомится с мамой Лёлика и уже час без передышки жалуется:
— Я лучше еще раз Одуванчиковой экзамен сдам! Перед первым свиданием меньше волновалась! Мне легче к стоматологу сходить, честное слово…
— Ты же об этом мечтала, — в очередной раз напоминаю я.
— А еще я мечтала выйти замуж за Тома Круза! Это Лёлику легко понравиться: кружевная маечка попрозрачней — и все отлично, а с мамой такой номер не пройдет. Красота, конечно, страшная сила, но тут не поможет. Знаешь, как он ее называет? «Мамуся»! Спасите!!!
После долгих раздумий и внушительной коробки шоколадного мороженого мы разработали следующий план:
1. Бороться с внешностью. Свою неземную красоту Варя оставляет дома. Мамусе ее сексуальность до лампочки.
2. Бороться с гордостью. Главная тут Мамуся.
3. Восхищаться Мамусей со всей возможной искренностью. Хотя бы за то, что она воспитала такого
4. Интересоваться детством Лёлика (это все мамы любят) и с блеском в глазах рассматривать семейные фото.
5. Делать подарки. Лёлик проболтался, что Мамуся помешана на собаках, поэтому нужно срочно купить что-нибудь вроде ошейника, а в кармане спрятать кусочек колбасы, чтобы наивный песик искренне проявлял к Варежке симпатию.
Мы решили начать с последнего пункта и купили Мамусиной собачке безразмерный ошейник из черной лакированной кожи. Так как порода этой заведомо отвратительной твари была неизвестна, пришлось брать классический вариант, хотя Варя все время порывалась купить строгий, с шипами.
Вечером Варя натянула белую блузку и черную юбку, которые у нее остались со школьного экзамена по алгебре, и пошла на обед с Мамусей, а я надела любимый розовый костюмчик и отправилась в универ.
Еще издалека увидела Томку. Она ходила взад-вперед за оградой университета, как тигр в зоопарке. Ой, не к добру это… Я чуть не сбежала домой, пока она меня не заметила, но тут Томка обернулась и, не поздоровавшись, закричала из-за забора:
— Помнишь, когда мы с тобой поссорились, Варя стояла около универа с каким-то парнем?! Как его зовут?!
— Скорее всего, это был Лёлик… — предположила я, подойдя поближе. — А что?
— Женька! Это точно он! Парень-из-Автобуса!
Легендарный Парень-из-Автобуса портил мою жизнь уже почти два года, потому что Томка рассказывала его историю раз двадцать и каждый раз после этого принималась плакать. Все мужики сволочи!!!
Видимо, у нее была полоса невезения: сначала надули со съемками, потом выперли из института, а стоило Томке решить переехать в Москву, как ее… сняли с поезда!
Дело в том, что поезд был не простой, а с подковыркой — он шел транзитом через Украину. А Томка, простая душа, сбежала из дома как раз в двадцать лет, когда всем законопослушным девушкам следует менять паспорт. Кто думает о бюрократических мелочах, когда нужно начинать жизнь сначала? Таможенник потребовал у проводницы Томкин билет и со всеми документами двинулся к выходу. Проводница вслед ему только головой покачала и пробормотала: «Изверги, дитев с поезда сымают». А Томка так обалдела от неожиданности, что даже возразить ничего не могла и молча взяла сумку с вещами.
Ее усадили в узенькой комнате, по которой бегали туда-сюда огромные таможенники в камуфляжных куртках с непременными красными папками в руках. Суровый бритый парень с Томкиным билетом уселся за стол и принялся что-то сосредоточенно писать в засаленной тетрадке. Перед ним стояла женщина в шерстяном платке, завязанном крест-накрест поверх дубленки, и пыталась заставить «войти в ее положение». Входить в положение он вряд ли собирался, но явно был готов выйти из себя. Уши у таможенника угрожающе покраснели, а ручка в руке подрагивала. Из громкоговорителя с хрипом и свистом послышалось: «Поезд двадцать седьмой отбывает от второй платформы, повторяю: поезд…» И тут до Томки ДОШЛО… Дошло, что она одна в чужом городе (кстати, даже не городе, а приграничном поселке), без денег, а телефон не работает. Короче, разревелась в голос.