ШИКанутые девчонки
Шрифт:
Было очень жалко маму. Она всю жизнь мечтала о карьере профессиональной спортсменки, но ей помешало здоровье, а дочке, получается, собственная, не поддающаяся описанию глупость. Лучше бы мама кричала или ругалась, тогда бы Тамара почувствовала себя наказанной, а значит, пострадавшей и не такой виноватой. Но она просто перестала с ней говорить. Мария Валериановна плакала, когда любимая ученица пришла забирать документы. Вот вам и Олимпийские игры…
Других спортивных вузов в городе не было. Наверное, стоило
Томка поехала в Москву.
— Знаешь, сначала мысли такие были бредовые: найти этого Вову, заманить как-нибудь в милицию ну или придумать другой способ… Мне парни во дворе говорили, он из Москвы. И никакой не редактор, конечно. А потом я работу нашла — не хотелось у родителей на шее сидеть — и успокоилась.
— А мама что?
— Мы с ней так и не общались с тех пор, — вздохнула Томка. — Папа говорит, обо мне при ней вообще стараются не упоминать — сразу плакать начинает. Неужели для нее это было настолько важно?
Кадр 13
Элегантный шантаж
Варежка не на шутку обиделась, что я «выбила» съемки в YES! для Томки, а не для нее. Вчера я никак не могла уснуть и отправила ей электронное письмо с подробным описанием всего происшедшего. Теперь каждый час на автоответчике звучал гневный голос: «А мне на прошлый день рождения ты подарила сережки! Хорошие сережки, но моя фотка на обложке была бы чуть приятнее. Ты же знаешь, что это моя мечта! Как ты…»
«И автоответчик у тебя идиотский! Времени никогда не хватает! А знаешь, что мне твоя обожаемая Томка подарила?!!
«…кружку! Жень, возьми трубку, а то я убью твой телефон при встрече! Ненавижу вас обоих! Тебя и твой телефон! И Томку тоже, пусть не обольщается!!! Кружку с утятами!»
«Же-е-ень, я что, страшная? Я не подхожу для YES!? Я полный урод…»
Тут сердце не выдержало, и я взяла трубку. Похоже, ее это действительно беспокоит.
— Ты же будущая журналистка, Варежка. Гордись своей профессией…
— Ненавижу журналистику! Хочу быть моделью и зарабатывать бешеные деньги! И чтобы потом у меня брали интервью.
— Варь…
— Вот, всегда так! Мне «Варь», а другим — карьеру. Ох, мать Тереза, ты меня убиваешь…
У меня сил не было с ней спорить.
День с утра не сложился. Сначала я положила на мобильник 50 долларов и обнаружила, что телефона в сумочке нет. Вернулась домой как раз в тот момент, когда Лике пришла с моего номера SMS-ка: «Спасибо за деньги. Вот уж не ожидал!» После чего телефон благоразумно отключили.
Я еще не успела прийти в себя, когда вломилась Томка: ей только что позвонили
— Предательница! Ты решила надо мной поиздеваться? Немедленно все отмени!
Все девушки мечтают увидеть свою фотографию в глянцевом журнале. Все, кроме Томки. Хотя я почти уверена, что она отказывается скорее из принципа или просто кокетничает, но понятия не имею, как с этим бороться. Часа два билась, приводя все возможные и невозможные аргументы, но Тамара стояла на своем.
Неожиданно помогла Лика.
— Тома, а тебе не хочется доказать маме, что ты можешь быть не только неудавшейся спортсменкой, но и успешной моделью?
Банальный шантаж, но как элегантно! И действенно. Томка пулей побежала в студию. Даже не попрощалась.
Вчера я думала, что придется идти с ней, уговаривать и держать за руку, как в кабинете врача, но теперь абсолютно уверена, что Тамара и сама справится. Пока она там не по дням, а по часам становится знаменитостью, пробегусь лучше по магазинам.
Я так увлеклась, что в университет пришлось ехать на такси, чтобы успеть на лекцию. Добралась я вовремя, но на пару все равно опоздала, а все потому, что встретила Томку…
Честно говоря, если бы она меня не окликнула, я вообще прошла бы мимо. Томка посыпала волосы стразами (вместо пепла), обмотала вокруг шеи сразу две лисьи шкурки с выпученными от ужаса стеклянными глазками и сменила джинсы на твидовую юбочку-«карандаш», что в сочетании с горжеткой смотрелось угрожающе. Ночной кошмар гламура.
— Здравствуй, дорогая, — нежно улыбнулась она.
Одним словом, богема! И когда успела усвоить этот тон? И как они его вообще усваивают?
— Меня на съемках так хвалили, прямо не по себе становилось! — между тем продолжала преобразившаяся Томка. — Удивлялись, как это меня раньше ни одно модельное агентство не заметило, — рассказывала она двум восхищенным первокурсницам, помахивая сумочкой. — Но я теперь пойду только в агентство к Женечкиному папе.
Тут она настойчиво обхватила меня за плечо и притянула к себе, как будто позируя для светской хроники.
— Ведь это она открыла мой талант!
Открыла на свою голову. И кто теперь будет лазить со мной по заброшенным подъездам и отвинчивать дверные ручки? Ай-ай-ай! Первокурсницы, узнав, что мой папа работает в модельном агентстве, смотрели как-то хищно.
— Ведь ты устроишь мне с ним встречу? — проворковала Томка, с новой силой впившись мне в руку повыше локтя.
Я слабо улыбнулась и пообещала спросить.
В дверях факультета нарисовался ИЛ с пачкой зачеток и уставился на Томку. Неужели клюнул на стразы в волосах?