Шибуми

Треваньян

– Нельзя сказать, чтобы у вас был большой выбор. Вам нужно вернуться домой. Я с удовольствием оплачу вашу дорогу.

– Я не могу этого сделать.

– Вы не можете сделать ничего другого.

С минуту Ханна задумчиво посасывала губами свое колено.

– Мистер Хел, можно я буду называть вас Николай?

– Разумеется, нет.

– Мистер Хел. Вы хотите сказать, что не собираетесь помогать мне?

– Я помогаю вам, уговаривая вас вернуться домой.

– А если я откажусь? Что, если я решу продолжать это дело самостоятельно?

– У

вас ничего не выйдет, и почти наверняка вы погибнете.

– Я знаю это. Вопрос в том, можете ли вы позволить мне пойти на это, спокойно оставаясь в стороне? И как это будет согласовываться с вашим чувством долга перед дядей?

– Вы говорите несерьезно.

– А если серьезно?

Хел отвел глаза. Вполне возможно, что эта американская куколка глупа настолько, что пытается втянуть его в это дело или хочет определить, как далеко заходят его понятия о верности и чести. Он уже приготовился к тому, чтобы испытать и ее, но вдруг ощутил чье-то приближение и, догадавшись, что это Пьер, обернулся, глядя, как садовник, шаркая и волоча ноги, направляется к ним по дорожке.

– День добрый, м’сье, м’зель. Хорошо, когда у человека есть свободное время и он может спокойно погреться на солнышке.

Он вытащил из кармана своего синего рабочего комбинезона сложенный листок бумаги и с величайшей торжественностью протянул его Хелу, затем объяснил, что не может больше задерживаться, так как ему еще бог знает сколько всего надо переделать, и зашаркал в глубину сада к своей сторожке, поскольку подоспело время облегчить тяжесть дневных забот очередным стаканчиком вина.

Хел прочитал записку.

Снова сложив листок, он легонько прижал его к губам.

– Похоже, мисс Стерн, что у нас нет такой свободы выбора, как мы предполагали. Три иностранца приехали в Тардэ и расспрашивали обо мне и, что еще более важно, о вас. Их описывают как англичан или “амерлос” – крестьяне не разбираются в таких тонкостях. Сопровождают этих людей служащие из французской Полиции особого назначения, которые проявили большую готовность к сотрудничеству с ними.

– Но как они могли узнать, что я здесь?

– Есть тысяча разных способов. У ваших друзей – тех, которых убили в Риме, – были при себе авиабилеты?

– Думаю, да. Да, конечно. Каждый из нас взял свой билет. Но они были только до По.

– Это достаточно близко. И нельзя сказать, чтобы я был совсем никому не известен.

Хел покачал головой, обнаружив это дополнительное свидетельство дилетантизма этих детей. Профессионалы всегда берут билеты до пунктов, достаточно удаленных от того места, куда они на самом деле направляются, поскольку билеты заказываются через компьютеры, а значит, информация о них становится доступной правительственным организациям и Компании.

– Как вы думаете, кто эти люди? – спросила Ханна.

– Не знаю.

– И что же вы собираетесь делать?

Хел пожал плечами.

– Пригласить их на обед.

* * *

Расставшись с Ханной, Хел еще с полчаса просидел в саду, глядя, как громадные

грозовые тучи, наползая на склоны гор, трутся о них своими тяжелыми, отвисшими животами, и обдумывая расположение камней на доске. Он пришел одновременно к двум заключениям, Этой ночью пройдет дождь, и наилучший путь действий для него сейчас – стремительно атаковать противника.

Из Оружейной он позвонил в отель “Дабади”, где остановились американцы. Потребовалось обсудить некоторые детали, причем обе стороны проявили в этих переговорах величайшую дипломатию. Да, в “Дабади” передадут троим “амерлос” приглашение отобедать в замке сегодня вечером; но возникает проблема, что делать с тем обедом, который уже приготовлен для гостей в отеле. В конце концов, основные доходы отель получает от обедов, а не от сдачи комнат, Хел заверил их, что единственно правильный и достойный выход в этом случае – включить стоимость несъеденных обедов в счет гостей. Ведь, Бог свидетель, хозяева отеля не виноваты, если иностранцы в последний момент решают вдруг обедать у мистера Хела! Бизнес есть бизнес. А принимая во внимание, что Господу не угодно, когда еда пропадает зря, то не лучше ли будет им самим съесть обеды, приготовленные для гостей, для компании пригласив еще и священника.

Николай нашел Хану в библиотеке. Она читала, надев маленькие очки в прямоугольной оправе, которыми пользовалась только когда нужно было рассмотреть что-нибудь вблизи. Когда он вошел, она подняла глаза, глядя на него поверх очков.

– Гости к обеду?

Он погладил ее по щеке.

– Да, трое. Американцы.

– Чудесно. Вместе с Ханной и Ле Каго получится целое общество.

– Да, так оно и будет.

Положив закладку, Хана закрыла книгу.

– Неприятности, Никко?

– Да.

– Это как-то связано с Ханной и с ее проблемами?

Он кивнул. Она тихонько рассмеялась.

– Не далее как сегодня утром ты приглашал меня проводить здесь каждые полгода, пытаясь соблазнить тем, что в этом доме можно наслаждаться необычайным покоем и одиночеством.

– Скоро здесь опять будет спокойно. Я ведь, в конце концов, удалился от дел.

– Верится с трудом. Можно ли полностью удалиться от таких дел, как твои? Ах да, если у нас будут гости, нужно послать кого-нибудь вниз, в деревню. Ханне необходимо какое-то платье, чтобы переодеться к приему. Не может же она появиться в обществе в своих шортах, тем более при ее привычке принимать довольно непринужденные позы.

– Да? Я не заметил.

Оглушительные возгласы, раскатившиеся по всему саду, хлопанье дверей, дребезжание стекол, шумные поиски и громогласный восторг, когда Хана, наконец, нашлась в библиотеке, мощное объятие и звонкий, смачный поцелуй в щеку, отчаянная мольба проявить хоть капельку гостеприимства в виде стаканчика вина сказали всему замку, что Ле Каго явился в Эшебар, закончив свои дела в Ларро.

– Ну, так где же эта юная красотка с пышной грудью, о которой говорит вся долина? Ведите же ее сюда! Дайте ей встретить свою судьбу!