Шибуми
Шрифт:
– Что это значит?
– Да так, ничего особенного. Просто один из лозунгов французской международной пропаганды. Так, я вижу, майор Даймонд из Токио был вашим братом. Это любопытно, во всяком случае, представляет определенный интерес.
Теперь, присмотревшись повнимательнее, Хел обнаружил некоторое сходство между братьями: узкое, заостренное книзу лицо, глубокие, слишком близко посаженные, черные глаза, загнутый крючковатый нос, тонкая верхняя губа и чрезмерно толстая бескровная нижняя, некоторая скованность, напряженность в движениях.
– Я думал, вы догадаетесь об этом сразу, как только услышите мое имя.
– На самом деле я уже почти что забыл о нем. В конце концов, мы ведь с ним в расчете. Итак, вы начали свою службу в Компании с работы
Несколько лет назад Компания обнаружила, что ее служащие, достигнувшие пятидесятилетнего возраста и перешедшие за этот рубеж, начинают работать гораздо менее продуктивно, и это как раз в то время, когда Компания выплачивает им наибольшее жалованье. Проблема была представлена “Толстяку”, который в качестве решения предложил создать Комиссию по раннепенсионному возрасту, которая займется организацией аварий и несчастных случаев, с целью устранения небольшого процента этих служащих. Предполагалось, что эти случаи будут происходить в отпускное время, а безвременный конец должен наступать в результате удара или сердечного приступа. Выполнение этой программы принесло Компании значительную экономию средств. Даймонда повысили в должности, назначив начальником этого подразделения, после чего он продвинулся еще на одну ступень, получив полномочия осуществить от имени Компании контроль над ЦРУ и Агентством Национальной Безопасности.
– …Похоже на то, что вы с вашим братом нашли способ соединить свои природные садистские наклонности с получением немалой прибыли от большого бизнеса: он – служа в армии и ЦРУ, вы – работая на нефтяные концерны. Оба вы – замечательные образчики Американской Мечты, неотделимой от торгашеской деятельности, сделок и всего, что с этим связано, двое блестящих молодых людей, старавшихся подняться повыше по служебной лестнице.
– По крайней мере, ни один из нас не стал наемным убийцей.
– Чушь! Убийцы все, кто работает на Компанию, истощающую земли и заражающую воздух и воду. То, что вы и ваш никем не оплаканный брат убивали под прикрытием высоких слов о патриотизме и служении государству, совсем не означает, что вы не являетесь убийцами; это свидетельствует только о том, что вы – трусы.
– Вы считаете, что трус сунулся бы добровольно в ваше логово, как это сделал я?
– Определенная разновидность трусов – да, трус, который боится собственной трусости.
Даймонд слегка растянул губы в усмешке:
– Вы и в самом деле ненавидите меня, а?
– Ничего подобного. Вы не являетесь личностью, индивидуумом, вы – частичка организации. Вас нельзя ненавидеть как отдельного человека; вас можно ненавидеть только как одну из клеток структуры, как ее элемент. И уж, во всяком случае, вы не из тех, кто вызывает такие сильные чувства, как ненависть. Отвращение – вот это, пожалуй, более точное определение.
– И все же, несмотря на все то презрение, с которым вы смотрите с высоты вашего происхождения и воспитания на таких, как я, – людей, которых вы уничижительно называете классом лавочников и торговцев, – именно они нанимают вас и платят вам деньги за то, чтобы вы выполняли за них грязную работу.
Хел пожал плечами:
– Так было всегда. На протяжении всей истории лавочники, трусливо съежившись, укрывались за городскими стенами, в то время как рыцари сражались, защищая их; в благодарность за это лавочники лебезили перед ними, выслуживались и угодливо сгибались в поклонах. Но их нельзя по-настоящему осуждать. Они не рождены для отваги и славных дел. И, что еще важнее, храбрость ведь нельзя положить на счет в банке.
Хел быстро просмотрел записи на последней карточке и отложил ее на полку, чтобы позднее поставить на место.
– Ну что ж, Даймонд. Теперь я знаю, кто вы и что вы из себя представляете. По крайней мере, мне известно столько, сколько мне необходимо или сколько я хочу знать.
– Полагаю, вы получили эту информацию от Гнома?
– Большая часть ее получена от человека, которого
– Мы бы многое отдали за то, чтобы узнать, как этот человек ее добывает.
– Не сомневаюсь. Разумеется, я не сказал бы вам это, даже если бы знал. Однако я на самом деле не имею об этом ни малейшего представления.
– Но вам известно, кто этот Гном и где он скрывается.
Хел рассмеялся:
– Об этом мне, само собою, известно. Однако этот джентльмен и я – старые друзья.
– Он не кто иной, как шантажист, и ничего более.
– Чепуха. Он художник, непревзойденный мастер в ремесле добывания информации. Он никогда не требует денег с человека за то, чтобы сохранить в тайне сведения, которые он собирает по всему миру.
– Да, но он снабжает людей вроде вас информацией, которая защищает вас от карательных мер правительства, и делает на этом немалые деньги.
– Прикрытие дорого стоит. Но, если вам станет от этого легче, могу сказать, что человек, которого вы называете Гномом, тяжело болен. Вряд ли он доживет до конца года.
– Так что скоро вы останетесь без прикрытия?
– Мне будет недоставать его как умного и обаятельного соратника. Но отсутствие прикрытия не имеет для меня теперь особого значения. Я ведь – как “Толстяк”, должно быть, проинформировал вас, – полностью отошел от дел. А теперь, как вы смотрите на то, чтобы мы покончили с нашим маленьким дельцем?
– Прежде чем мы этим займемся, мне хотелось бы задать вам один вопрос.
– У меня тоже есть к вам вопрос, но давайте оставим это напоследок. Итак, чтобы нам не тратить лишнего времени на объяснения, позвольте я в нескольких словах обрисую ситуацию, а вы, если я собьюсь, можете меня поправить.
Хел прислонился к стене; лицо его было в тени, тихий голос заключенного из одиночной камеры звучал ровно, без всякого выражения.
– Эта история начинается с того, что члены террористической группировки “Черный Сентябрь” убивают в Мюнхене израильских атлетов. В число убитых попадает сын некоего Азы Стерна. Аза Стерн клянется отомстить. С этой целью он организует маленькую, жалкую группку дилетантов; не надо слишком строго судить мистера Стерна за эту слабую и неудачную попытку; он был хорошим человеком, но он был болен и действовал под влиянием сильнодействующих обезболивающих средств. Арабская разведка дознается о его планах. Арабы, по всей вероятности, через своего представителя в ОПЕК, обращаются к Компании с просьбой избавить их от этого ненужного раздражителя. Компания возлагает эту задачу на вас, с тем чтобы вы подключили к делу ваших волкодавов из ЦРУ. Вы узнаете, что группа мщения – если не ошибаюсь, они называли себя “Мюнхенской Пятеркой”, – направляется в Лондон, чтобы расправиться с оставшимися в живых участниками убийства в Мюнхене. ЦРУ наносит упреждающий удар в Римском международном аэропорту. Кстати говоря, я полагаю, два недоумка, сидящие сейчас в этом доме, тоже принимали участие в операции?
– Да.
– И вы решили наказать их, заставив убирать свои собственные нечистоты?
– Что-то вроде того.
– Вы рискуете, мистер Даймонд. Глупый союзник гораздо опаснее умного противника.
– Это моя забота.
– Без сомнения. Прекрасно, итак, ваши люди основательно нагадили в Риме, так ничего и не закончив. Хотя на самом деле вы должны радоваться и тому, что они вообще что-то сделали. При таком содружестве, как Арабские разведывательные службы и ЦРУ с его всем известной компетентностью и способностями сотрудников, вам повезло, что они не перепутали аэропорт. Но это, как вы уже сказали, ваша забота. Каким-то образом, очевидно, когда операцию анализировали в Вашингтоне, вы обнаружили, что эти израильские пареньки направлялись вовсе не в Лондон. При них нашли билеты на самолет до По. Вы также открыли, что один из членов группы, та самая мисс Стерн, с которой вы только что обедали, ускользнула от внимания ваших убийц. Информация, заложенная в вашем компьютере, позволила связать мое имя с Азой Стерном, а авиабилеты до По довершили общую картину. Я не ошибаюсь, так оно и было?