Шёпот детства

Шмидт Александр Альфредович

– Только ни так резко, а то я больше не полезу.

– Да ладно, тебе уже не привыкать,- снова ухмыльнувшись, произнёс Денис.- Вы там уже, небось, сдружились.

Что-то гулкое - железо об железо, громыхнуло прямо возле нас, неожиданно нарушив кладбищенское спокойствие. Мы все оцепенели, и никто не шелохнулся, замерев каждый на своём месте. Руслан направил фонариком в кусты, в сторону удара.

– Убью!- прохрипел Санёк.

Я медленно повернулся и увидел среди тёмной листвы довольного своей выходкой Питака, державшего в руке лопатку.

– Да ладно, вы что? Я ведь просто, по оградке,- пробурчал

он, разглядев наши разъярённые, но всё ещё испуганные физиономии, оправдывая себя. Витька опять взахлёб ухохатывался, стоя возле него.

– Пошли оба домой, и бегом. Вы уже надоели до отказа,- выругался Денис, выпуская из себя нахлынувший страх, и всё ещё держась очень крепко за моё плечо, которое даже болезненно заныло.

– Вы же сейчас чьё-нибудь внимание привлечёте,- не остался в стороне и я.

Но моих объяснений они уже не слышали - каждый из этих двух отморозков получил порцию пендалей и затрещин от подскочившего к ним рассвирепевшего Санька. Когда экзекуция закончилась, то мы, довольные увиденным "мочиловым", снова взялись за верёвку и осторожно потянули. Но у меня уже не было того желания открывать крышку - ведь там лежала она и ждала нетерпеливо нас.

– А кто за деньгами полезет?
– Расчётливый Денис думал на пару ходов вперёд.

– Ты почти не копал, вот и полезешь,- сходу ответил Санёк.- Не бойся - не испачкаешься - покойников во всё новое одевают! Да и внутри у старухи чистенько, тем более ещё не разложилась, а то, что вонь чудилась - так это кто-то из вас от страха не смог удержаться вот и завоняло.

Гвозди уже не так шумно вытягивались из древесной плоти гроба, и чувствовалось, что крышка медленно, но уверенно открывалась.

– А её здесь нет,- тихо и удивлёно произнёс Витька, осторожно оборачиваясь, словно кого-то ища вокруг себя.

Мы приняли это заявление за его новую, тупую шутку, хотя биение сердца, по крайней мере у меня участилось, а жилки слегка подтянулись.

Руслан посветил во внутрь могилы и мы все заглянули в разинутую пасть гроба. Фонарик вывалился из руки Руслана, а в голову ударилось увиденное - гроб и вправду был пуст.

Все тут же ринулись, не задумываясь и тем более не думая друг о друге, в бегство. Как, где и кто с кем бежал я даже не знал и почти ни чего не понимал - словно ужас сделал меня безумным. И скорее ни меня одного - нас всех.

Немного в себя я пришёл, когда уже вбежал в город.

Ночные фонари светили так, словно освещали путь жизни. Своими скудными желтоватыми лучами прокладывая надежду спасения от подстерегающей опасности, скрывающейся во мраке ночи. Так как мне казалось, что опасность скрывается теперь везде.

Ведь если подумать, то жизнь и была одним сплошным освещённым коридором. Рождаешься во тьме, входишь в свет, и светит он для кого ярче, а для кого потускнее. И ты пытаешься всё же идти посередине него, но изредка заглядываешь через мутные стены во тьму, тебя окружающую. И заглянув раз во тьму, она почему-то больше тебя не отпускает.

Я старался бежать по освещённым улицам, а если не было возможности, то не сводил своего взгляда от света брезжущего где-то впереди - не оборачиваясь и не заглядывая в непредсказуемую тьму. До дома оставалась пара минут, если бежать тем темпом, что я держал до этого, но силы в один

момент покинули меня, и я остановился. Обессиленный я согнулся и облокотился руками о полусогнутые и трясущиеся колени. В горле драло от каждого вздоха. Пот прошиб, и сразу стало слегка морозить. Нехотя, и с опаской медленно обернулся: "где же остальные?",- но за спиной всё пребывало в полном спокойствии, не нарушая ночной тишины. Я медленно продолжил свой путь по направлению к дому, но уже ни с таким рвением, что было прежде.

У своего подъезда я снова остановился, перевёл дыхание и и всё ещё дрожа стал стряхивать глину с брюк.

Что сказать родителям?
– ведь ночевать отпросился к Саньку. Идти к нему? Снова идти в темноту? Не-е-ет!.. Может, Руслан сейчас подбежит - он ведь у нас спортсмен?

В листве деревьев послышался шелест, и я пулей, не оглядываясь, влетел в подъезд. Мгновенно открыл дверь своим ключом и уже остановился в прихожей.

Мама удивлённо спросила из спальни, я ли это. Пришлось на ходу соврать, что всё же захотелось домой - ничего другого и не пришло в голову.

И уже через минуту лежал в постели, глубоко дышал и боялся заснуть, всё ещё не отойдя от ночной пробежки и от нестихаемого страха и непонимая, что же произошло. Вздрагивая от каждого шороха уснул только на рассвете.

5

Проснувшись, я не находил себе места в стенах квартиры: то умоюсь холодной водой, то, с надеждой увидеть наших, смотрю через закрытое окно. Мучился тем, что струсил и убежал, бросив ночью своих друзей. Но тот страх я ощущал ещё и сейчас, и это он держал меня в квартире. И как бы мне не хотелось выйти и разузнать о других - я боялся, а ещё боялся узнать худшее. Уже наступил день, а ни о ком ничего не слышно. Может, также сидят, как и я по квартирам, и боятся выйти из дома? Эту старую ведьму, если бы была жива, то задушил бы. Вспомнились сами собой крики Витьки у проклятой могилы, потом, как не оглядываясь, удирал в темноте.

Стуки в дверь оживили меня. На пороге стоял Санёк: измученное страхом и недосыпанием лицо, сухая земля на штанах и красноватые глаза указывали на то, что ночь у него была насыщенной.

– Витька, не у тебя?- после некоторого молчания он всё же заговорил первым.

Его вопрос подтвердил мои домыслы, что вчерашняя ночь не обошла ни одного из нас стороной.

Я не знал, что ему ответить - ведь самому стало не по себе и в голове всё перемешалось.

– Куда вы все убежали?- не дождавшись моего ответа и полный обиды снова спросил он.

– Ну, я побежал... Мы же все побежали.

– А Витька, он же там остался. Его, кажется, чем-то зацепило. Я тоже побежал, а сам слышу, как он орёт. Потом остановился у реки - кто-то переплывал через неё, но я не увидел кто это был. Река меня в общем, и остановила. Ну, я не знаю, просто развернулся и побежал обратно - мне уже было наплевать. Подбежал - ни кто уже не орал и никого не было. На земле лежал наш фонарик. Подошёл взял его и посветил туда.

Он замолк и в первый раз за свой рассказ посмотрел на меня. Его зрачки запрыгали, и он ещё больше побледнел. Присел на ступеньки и закрыл ладонями лицо.