Шайтан Иван 5

Тен Эдуард

— Что ж вы за народ такой? — возмутился Костя.

— Хороший народ, Костя. Есть плохой, очень плохой, хороший много, очень много, который работает и мирный. Чужой никогда не возьмёт. Русский тоже не все хороший, много плохой тоже есть. — спокойно, без злобы ответил Азим.

— Эт, да, твоя правда, у нас дерьма тожа хватает. — с досадой проворчал Костя.

Азим прижился в разведке у Кости. Прилежно, со всем старанием, осваивал необходимые навыки разведчика. Костя был очень доволен Азимом и Халидом. Знание особенностей местного менталитета и обычаев делали их ценными бойцами. Халид и Азим приняли российское

подданство, были записаны в казачье сословие и вписаны в реестр. За оборону армянской области были награждены малыми серебряными медалями за заслуги для инородцев. Чем очень гордились.

Скопив премиальные деньги, Азим, с разрешения полковника, построил небольшой, но крепкий дом в Пластуновке. Туда он перевез мать и младшего брата, которые до этого едва сводили концы с концами. Теперь у них был свой угол, огород, засаженный картошкой и овощами, а мать, умелая ткачиха, украшала дом узорчатыми коврами. Впервые за долгие годы в их семье воцарились покой и достаток.

Каждый раз, возвращаясь домой, Азим чувствовал глубочайшую благодарность. Голод, унизительные просьбы о помощи, постоянная нужда, всё это осталось в прошлом. И он прекрасно понимал, кому обязан этой новой жизнью. Поэтому служил не за страх, а за совесть, дорожа своим местом в сотне, как величайшей удачей.

В тихие вечера, сидя у печи, Азим строил планы, хорошо выучить русский язык, овладеть грамотой, а потом продвинуться по службе и стать младшим командиром. Ведь теперь у него была не только обязанность, но и мечта.

Глава 5

— Командир! Командир! — услышал я сквозь дрёму голос Паши. — Караван появился.

Стряхнув остатки сна, стал разглядывать караван в подзорную трубу. Без сомнений это был наш караван. Всего пятнадцать лошадей. Впереди караванщик, за ним лошади с тремя женщинами и мальчиком, их лошадей в поводе вели четверо мужчин. Дальше четыре оседланные лошади, остальные груженные небольшими тюками и мешками. Трое погонщика замыкали караван. Сразу бросалось в глаза нервозность и беспокойство людей в караване. Они постоянно оглядывались, будто опасались чего-то.

— Себя не обнаруживать, действовать по моей команде. — Мой приказ по цепочке передаётся бойцами. Наблюдаю в напряжённом ожидании. Женщины одеты в дорожную одежду турчанок и мужчины одеты как турки, в шароварах, стёганных, теплых куртках заметно потрепанных, видно они давно в дороге. Передние, женщина и девочка, были в никабах, а последняя в хиджабе.

— Видимо жена и дочь Хайбулы, третья служанка, явно не родственница. — подумал я. Время, как всегда, тянулось мучительно медленно. Прошло больше полутора часов прежде чем караван приблизился к нам. Когда им оставалось дойти до нас метров тридцать с вершины перевала появились всадники. Они стали спускаться со скоростью в двое превышающую скорость каравана.

— Вот чего опасались люди в караване, — следом за ними шла погоня. Всё встало на свои места. Они двигались цепочкой, двадцать три человека. Заметив караван, подстёгивали лошадей не опасаясь свалиться в пропасть. Голова каравана достигла того места где сидел я, ровно напротив меня. Мужчины сопровождения о чем-то громко заспорили. Они говорили на аварском. В конце, последний, с русой бородой и усами на чисто русском языке сказал.

— Госпожа,

вам нужно поторапливаться, я задержу их сколько получиться.

Он подошёл к женщине в хиджабе поцеловал её руку — Прощевай, Лена, не поминай лихом. — и отошёл в сторону провожая взглядом женщину, которая плакала, оборачиваясь на остающегося.

— Анвар, поехали с нами, мы успеем ускакать. — просил его мальчик лет десяти плача и всхлипывая.

— Мурат, ты же мужчина и не должен плакать. Ты должен заботиться и защищать мать и сестру. Прощай господин. — Он хлопнул мальчика по ноге. Один из погонщиков, проходя мимо, протянул Анвару пистолет.

— Он заряжен, только порох на полке обнови.

Караван прошёл дальше оставляя позади одинокую фигуру. Анвар присел на валун проверяя ружьё и два пистолета.

— Смелый мужик, преданный слуга Хайбулы. Спокойно пошел на смерть защищая семью хозяина. — подумал я глядя на сидящего Анвара. — Хайбула знал кому доверить семью.

— Эй, Анвар! — негромко позвал я его.

Анвар дернулся и подскочил испуганно оглядываясь. Нервно поводя пистолетом, который он проверял.

— Хто сдеся? — хрипло спросил он.

— Анвар, ты не суетись, ствол опусти. Свои мы. Хайбула попросил меня встретить вас, вот я и встречаю. Голову немного подними верх.

Анвар поднял голову, наши взгляды встретились. В его взгляде читалось недоверие и сомнение. Я демонстративно развёл пустые руки, показывая, что не вооружен.

— Кто вас преследует? — спросил я ровным, успокаивающим голосом.

— Я не знаю. — он нервно облизал сухие губы. — Вчера вечером нас нагнал посыльный и сказал, что по нашему следу идет отряд натухайцев. Кто такие не знаю. А вы…вы кто такие?

— Всё потом, Анвар. Это все или ещё кто на хвосте сидит?

— Не знаю.

— Ладно, собирай своё барахло и догоняй караван. Нас не ждите, спускайтесь. Внизу вас встретят. Мы спустимся позже. — видя, что он колеблется, добавил жёстче. — Давай, не тупи и глазами не хлопай, без тебя справимся.

Анвар кивнул и собрав оружие побежал следом за караваном. Потому как он бежал, широко, размашисто, как мальчишка, была видна его радость, что сегодня не придётся умирать.

— Приготовиться, по головному стреляю я, остальным разобрать цели. Никто не должен уйти. Команда передалась по цепочке. Всадники приближались, с пол часа у нас точно есть.

Погоня торопилась. Всадники двигались молча. Вот уже видно лицо головного всадника. Хмурый, горбоносый, с бородой и мохнатой черной папахе, на пол корпуса отставая от него ехал совсем молодой горец похожий на первого.

— Наверное отец и сын — мелькнуло в голове.

Прицелился в переднего, с криком БЕЙ нажимаю на курок. Пуля попала в грудь и всадника откинуло на круп лошади. Раздался неровный залп. Вся цепочка буквально сломалась. Раздались крики, ржание раненых лошадей. Несколько всадников вместе с лошадьми упали в пропасть. Началась паника, крики, выстрелы, ржание. Слух уловил пистолетные выстрелы. Всё опять повторилось. Не бой, а бойня. Минут через десять всё было кончено. Двоих всадников, в хвосте колонны, которые смогли развернуться, и пытавшихся выскочить из-под огня, сняли Эркен с Костей. Внизу лежала кровавая мозаика из убитых, лужи крови на камнях. Испуганные лошади хрипели и дрожали не зная куда бежать.