Шанс дается раз
Шрифт:
— Лэсса Ишири, моё почтение. Девочек Ваших мы впустим, но только под Вашим надзором; Вы должны подтвердить, что знаете её, и назвать её имя.
— Слушаюсь, — поклонилась девушка в ответ, а я ощутила, как похолодело все внутри: кажется, нам все же конец.
— Всё хорошо; доверься мне и не бойся, — шепнул Эйтан. Я покорно сделала несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. Так или иначе, возможности повернуть назад уже не было, потому, чтобы восстановить душевное равновесие, я начала воспроизводить про себя хронологию событий Промышленной
Увлечённая глупыми размышлениями, я даже не сразу заметила, что очередь дошла до нас. Встретив вопросительный взгляд компаньонки Ишири, я спокойно двинулась вперёд, чувствуя, как вибрирует загнанный глубоко внутрь страх, заставляя кровь быстрее бежать по венам. На мгновение наши с ней глаза встретились, после чего она спокойно проговорила:
— Элити Кит, младшая компаньонка матроны Джиады.
Сверившись со списком и придирчиво осмотрев мой кулон, стражник кивнул:
— Отлично, проходите.
Я, спокойно глядя прямо перед собой, уверенно пошла вперёд; правда, хватило меня ненадолго. Как только мы миновали поворот гравийной дорожки, виляющей среди розовых кустов, как маска серьёзности слетела с моего лица, уступив место истеричному смеху. Прикусив кулак, я приняла тихо хихикать, чувствуя, что просто не могу остановиться.
Эйтан, пару мгновений полюбовавшись на меня, сделал шаг вперёд, прижал меня к себе и тихо проговорил:
— Успокойся, родная. Ещё немного, и мы отдохнём.
Тихонько всхлипнув, я вдохнула поглубже его запах: сколько себя помню, он всегда действовал на меня, как хорошее успокоительное.
— Все хорошо, — сказала я спокойно пару мгновений спустя, — Всё хорошо. Я могу все.
Эйтан покосился на меня чуть удивленно, но ничего не сказал.
Заставив себя дышать глубоко, я прокрутила перед мысленным взором сценку из детства, которая всегда возвращала мне присутствие духа.
Тот летний день предстал перед глазами так, словно был вчера.
Вот Госпожа Ширили раздает нам проверенные работы, улыбаясь каждому. В окна сельской школы заглядывает солнце, и только возле меня штора наглухо задёрнута. Все смеются, и я тоже. Учительница подходит ко мне и протягивает мне мою работу: «Ты превзошла всех, моя девочка. Я никогда не сомневалась в тебе». Помню, Кайил повернулся ко мне, такой красивый в солнечных лучах, и проговорил: «А кто сомневался? Она может всё!» Я улыбнулась ему в ответ, с обожанием глядя в желтые глаза…
Я. Могу. Всё.
В голове прояснилось, страхи рассосались, как туман, и я решительно открыла глаза.
— Всё в порядке, простите за нелепое поведение. Куда теперь?
Пару мгновений Змей всматривался в мои глаза, после чего кивнул каким-то своим мыслям и проговорил:
— Следуй за мной.
Глава 16. Кто ты?
Любой значительный человек чего-нибудь
Павильон Цветов, или, как его ещё называли, Сад Удовольствия, занимал почти четверть Двенадцатого Яруса Тальи. Он испокон веков служил обителью для многочисленных жён и наложниц Императора, а также — их детей, не достигших шестнадцати лет. Разглядывая цветущий уютный двор, по всему периметру которого были разбросаны изящные, богато украшенные домики, фонтаны, беседки и статуэтки, я невольно подумала: мало каких подлостей и преступлений не совершалось в этой роскошной обстановке. Ибо, если и были в нашей истории существа более жестокие и неразборчивые в средствах, чем Императоры, то по праву таковыми можно было назвать их женщин, с остервенением сражающихся за власть над душой правителя — и Ишшаррой.
Гравий тихо шелестел под нашими ногами, когда, выбирая скрытые от чужих глаз дорожки, мы заходили все дальше в запретный Сад. Я старалась казаться невозмутимой, но чудесные картины, открывающиеся передо мною, заставляли восхищенно распахивать глаза: все же, видеть гравюры в книгах и созерцать вживую — вещи разные. Ни одна картинка не смогла бы передать дурманящие запахи цветов, красоту мозаичных площадок, уют оплетённых лианами беседок и глубокую синеву вечно голубого неба: благодаря древней магии в саду всегда царила ясная, солнечная погода. Оставалось только порадоваться, что волшебный свет, созданный искусственно, никак не влиял на кожу: загар считался недостатком для женщины, и пэри старались всеми силами избегать его появления.
Впрочем, на моего спутника красота и изящество сада произвели странное впечатление. Вопреки логике, Эйтан смотрел на цветущее великолепие хмуро, с затаенной злобой, которая меня искренне поразила.
— Вы не любите этот сад? — вопрос вырвался прежде, чем я успела умерить своё любопытство, — Но почему?
Змей замер на пару мгновений, невидящим взглядом гипнотизируя резную деревянную беседку, и глухо заметил:
— Я здесь рос. Этот проклятый искусственный серпентарий, где фальшивое даже солнце, эти мерзкие, лицемерные, жестокие твари с пустыми глазами, в которых течёт императорская кровь, но нет и не было ни гордости, ни чести, ни ума, ни таланта, эти ряженые прислужницы, плетущие интриги за твоей спиной — я ненавижу все это.
Я с изумлением и тихой грустью посмотрела на стоящего рядом мужчину. Впервые со времён памятного разговора о крокодилах, Эйтан позволил себе столько эмоций и откровенности. И, глядя на того, кто в тот миг казался маленьким, обиженным на мир мальчиком, я видела саму себя, и от этого становилось горько и смешно.
Мы росли в разных мирах, учились у разных наставников, можно сказать, дышали разным воздухом, но, по сути, были очень похожи: обиженные, озлобленные дети, которым пришлось слишком быстро взрослеть.