Шанс дается раз
Шрифт:
— Как ты думаешь, откуда это?
Признаться честно, вопрос меня смутил. Ещё в первую нашу ночь я, разумеется, заметила жуткие отметины, покрывающие спину и плечи принца. Сначала он старался скрыть их от меня, что, с моей точки зрения, было неправильно и глупо. Именно потому я приложила все силы, дабы он позволил мне провести по этим шрамам пальцами, коснуться губами… мне не хотелось, чтобы он прятался от меня. Интуитивно я понимала, что тому, кому не можешь довериться в спальне, не доверяешь и в жизни, и наоборот.
Памятуя рассказ Ящерицы, я предполагала, что все рубцы
— Я думала, что этот такой же, как остальные, — призналась я, осторожно коснувшись пальчиком ороговевшей кожи. Змей усмехнулся:
— Нет. Он появился, когда я дал вторую Клятву: кожу напротив сердца опалило огнём.
— Предупреждение…
— Именно. Если я оступлюсь, сгорю. В самом прямом смысле этого слова, — по губам Наследника Ишшарры скользнула насмешливая улыбка, от вида которой мне стало страшно, — Прямо как тот мужчина на площади.
— Они специально…
— Разумеется. Это была демонстрация. Решили показать мне, что будет, если я их предам.
Я опустила голову и прокусила губу до крови, надеясь, что боль поможет привести мысли в порядок. Разум отчаянно метался, просчитывая варианты. Боги великие, да Клятв Энатхо никто не давал уже более пятисот лет! Необходимы особые слова, сложный магический круг, чаша с кровью отца и боги ведают что ещё! Откуда хотя бы мой ублюдочный опекун взял описание ритуала?! А кровь старого Лиса — неужели старый Император взял и просто так поделился жидкостью жизни сначала со свахой, а потом и вовсе с Хранителем Тальской Библиотеки?! Кто проводил эти проклятые ритуалы?!
На миг закралась даже мысль, что Эйтан врёт или шутит. Я не стала отбрасывать эту идею окончательно, но не видела никаких причин для подобного: Наследнику просто не было смысла придумывать такую невероятную ложь.
— Если хочешь сбежать — сейчас самое время, — просветил меня принц, пристально разглядывая потолок.
Я, впрочем, не обратила особого внимания на его слова: в подобные моменты в нём вообще часто просыпалась склонность к излишнему драматизму. Мне же было не до того: мысли мои витали очень далеко от уютной спальни в Павильоне Цветов. Машинально вскочив на ноги, я заметалась туда-сюда по комнате, будучи не в силах усидеть на месте.
Эйтан наблюдал за мною странно потемневшими глазами, ничего не говоря.
— Где Сахрос? — уточнила я спустя пару минут, систематизировав полученные сведения, — Жив он или мёртв?
— Жив, — в ровном голосе Эйтана звучало странное напряжение, — Он в темнице. Здесь, во Дворце.
— Как только ты взойдёшь на трон, нужно приказать его убить, — резюмировала я задумчиво, машинально наматывая на палец прядь волос, — Мы избавимся от шпиона и выполним часть одной из Клятв… однозначно, нужно это сделать. Ну, что ты улыбаешься?
Эйтан, на лицо которого по мере развития моего монолога заползала все более широкая ухмылка, расслабленно откинулся на подушки и заметил:
— Обнажённые женщины, рассуждающие об убийствах — редкостно возбуждающее зрелище.
В ответ на это я только рукой махнула:
— Потом возбудишься.
— Вряд ли, — отозвался Эйтан, — Об этом сразу станет известно Ордену Тай-Лир.
— Значит, это нужно сделать сейчас, пока царит неразбериха, — резюмировала я спокойно, — И обставить все так, чтобы вина падала… скажем, на твоего брата.
Змей на мгновение нахмурился, обдумывая, и покачал головой:
— Это неимоверный риск. У нас нет времени на подготовку, нет плана и продуманных путей отхода…
— Но есть Матрона Джиада, желающая Сахросу смерти. Нужно поговорить с ней; возможно, она сможет что-то придумать.
Сказав это, я снова принялась быстро метаться туда-сюда, продумывая детали и взвешивая возможности. Мой мозг, получив задачу, работал, прощупывая перспективы и риски. Правду ли говорит Эйтан о Клятвах? Пытали ли Смотрителя, чтобы узнать, где принц? Сможем ли мы после коронации по-тихому задушить Сахроса подушкой и представить это так, будто он не выдержал истязательств?..
— И что, ты сможешь? — прервал мои размышления голос Змея, в коем слышалось неподдельное любопытство, — Убить собственного опекуна, который растил тебя с десяти лет, внушая покорность и уважительность? Ты, если понадобится, собственными руками это сделаешь?
Я помолчала пару мгновений, обдумывая ответ, после чего пришла к однозначному выводу:
— Да — если на то будет твоя воля.
Змей медленно покачал головой:
— И эта женщина ещё меня называла больным… Кажется, в случае с тобой старый ушлёпок основательно просчитался!
Я спокойно пожала плечами и откровенно сказала:
— Этот человек притворялся, что любит меня. Он лепил из меня идеальный подарок для тебя, словно куклу, подстраивал под твой вкус. Он без сомнений рискнул моей жизнью, отправил в самое пекло, ничего не объяснив, пряча истинные причины призрачной любовью. Я ему верила. Раньше. Теперь всё изменилось: правда мне известна, и мне его не жаль. Он без сомнений пожертвовал бы не только моей жизнью, но и твоей — я поступлю точно так же. В конечном итоге, он сам меня такой воспитал.
Глава 17. Некрасивая смерть и красивая сказка
Мы добиваемся не правды, а эффекта.
— Не думала, что ты всё же решишься остаться со мною наедине, — задумчиво заметила Матрона Джиада, осторожно помешивая ложечкой золотистый чай, — Решила убедить меня в своей лояльности? Зря. Я не верю тебе ни на йоту.
Мы со Свахой сидели на уютной веранде, окруженной звуконепроницаемыми чарами и переплетением непроходимых зарослей. Инициатором этого разговора была я, и мне довелось выдержать немалую битву с принцем, который категорически не желал отпускать меня одну. Но я была свято убеждена, что есть разговоры, которые женщинам следует вести исключительно наедине — и, как показало время, не прогадала.