Шамиль
Шрифт:
– Тебе нравится, когда я переписываюсь с Зарой?
– Что? – я даже обомлела. Зачем он приплел сюда эту дешевку?
– Нравится, спрашиваю?
– Ты сам знаешь, - прорычала в ответ.
– Так вот и мне тоже не нравится, когда моя супруга за моей спиной закидывает сообщениями другого мужика.
– Ты вообще… ты вообще нормальный?! Ты женат на этой беспородной девке! А мне предъявляешь претензию за переписку! У тебя все в порядке с головой?!
– Мне это право дано свыше! – прокричал в ответ Цахаев, швыряя вилку в тарелку с едой.
Как
– Какой же ты все-таки… - я отвернулась, скрещивая руки на груди. Какой толк был ему хоть что-то объяснять? – У тебя ни капли уважения к женщинам. – Все мы для Шамиля были вторым сортом, чего уж там.
– Вот только не надо переворачивать и додумывать, - прошипел он. – Ты собиралась мотать втихаря, как крыса, пока я был на волосок от смерти. Хорошая, преданная жена, ничего не скажешь, - с каким-то презрением закончил Шамиль.
Когда вчера мы вернулись домой, первое на что упал взгляд мужа были сумки, брошенные прямо в холле. В тот момент мне было не до этого, зато теперь приходилось расплачиваться за свою неосмотрительность.
– Это перебор, - отдернула я его. – Ты не можешь мне ставить в упрек то, что мне дорога собственная жизнь. И ты прекрасно знаешь, что я рванула к тебе сразу, как только узнала, что ты в больнице, ты ведь все знаешь, почему ты сейчас так говоришь?!
– Ничего я не знаю, я вообще ни капли в тебе не уверен, поэтому не надо мне тут заливать, ты далеко не святая!
Мог ли Шамиль обидеть меня сильнее? Вряд ли.
– Ну ты и сволочь, - прошептала я, теряя всякое желание хоть что-либо доказывать своему упертому барано-мужу.
– За языком следи, - прошипел он.
– А то что? Мне тебе ножик принести или сам возьмешь?
– Ах ты дрянь!
Я даже подскочила на месте от испуга. Мало того, что Шамиль заорал на меня, словно потерпевший, самое ужасное, при этом с силой ударил рукой по столу. Не удивительно, что вслед за обидными словами он завыл от боли.
Я тут же забыла о нашей перепалке и в миг оказалась возле него.
– Ты совсем что ли, - покачала головой, присаживаясь на колени перед ним, прямо на пол. – Ожоги третьей степени, что ты творишь?! – Я тут же начала осматривать перебинтованную руку, но толку? – Больно же…
– Кому? – прохрипел он, закашлявшись. Нельзя было орать, словно психопат, когда у тебя сломаны ребра.
Мне. Он дурак. Или слепой, раз ничего не понимал. Да, мне было так же сильно больно, как и ему, может, не физически, но последнюю я бы забрала, если бы могла. Однако Шамиль… он ведь ничего не видел… только все время ругался на меня или пренебрегал.
– Лана… - наконец, тихо позвал он меня, - встань…
Я шумно втянула в себя воздух, сдержала слезы и поднялась на ноги, как он и велел. Пододвинула к себе стул и присела рядом. Провела нежно по перебинтованной руке, так, словно это могло что-то изменить, а затем взяла в ладонь вилку.
– За каждый съеденный кусочек будешь получать от меня поцелуй… куда велишь…
Раз вел себя, словно большой ребенок,
– Ульяна, я сам…
– Что «сам»? Это унизительно для тебя, да, принимать помощь от слабой женщины?
– Нет. Просто мне не нравится это состояние.
– Я понимаю. Никому не нравится быть слабым, поверь мне на слово, - вкрадчиво проговорила. – Но на то близкие люди и даются нам, чтобы, когда плохо, когда тяжело, они были рядом и помогали. Нет ничего унизительного в том, чтобы поесть с моих рук, если ты, конечно, и впрямь не хочешь видеть на моем месте Зару.
– Куда велю, значит? – переспросил он после минутного молчания.
– Что?
– Целовать… будешь туда, куда я скажу?
– Буду целовать туда, куда скажешь… - В подтверждение своих слов я потянулась к Шамилю, но обманула его надежды, только подразнила и на деле коснулась своими губами не его сладких уст, а носа. За что была вознаграждена тихим смехом. – Ну вот, он умеет улыбаться…
Я тоже улыбнулась, понимая, что в нашей нелегкой борьбе он только что сдался. Так-то лучше.
Мне понравилось. Мне по-настоящему зашли эти пару недель, которые мы с Шамилем провели вместе, вдвоем, в нашей квартире. С обожжёнными руками и ноющими ребрами скакать по Москве было нереально, поэтому вся его работа свелась к удаленному режиму.
Едва не силой, но я приучила его к своей заботе и под конец Цахаев сдался. Разрешал мне ухаживать за ним, стал ласковее и мягче, часто засыпал, лежа у меня на коленях. Мне же было совсем не в тягость. Скорее, наоборот, в какой-то степени было даже приятно осознавать, что супруг готов мне довериться, что он постепенно, но открывался мне.
Незаметно наступил декабрь, зима вступила в свои законные права, почти сразу принося с собой холод и снег. К великому сожалению, это стало очень символично, потому что в наших с Шамилем отношениях тоже возник какой-то холод.
Мне казалось, что все, наоборот, что мы медленно, но верно движемся вперед. В какой-то момент я снова начала фантазировать на тему, а что, если Шамиль отпустит Зару, как когда-то говорила Фатима, однако всем моим мечтам не суждено было воплотиться в реальность.
Две недели маленького рая быстро подошли к концу и Цахаев снова зарылся в работу с головой. Его практически не бывало дома, те несколько часов, что он спал в нашей общей кровати не считается. Я не видела его, не разговаривала с ним и, честно говоря, жутко скучала.
Оказывается, я успела привязаться к постоянным пререканиям с мужем, к спорам с ним и, конечно же, близости. Полноценный секс с проникновением меня уже не пугал. В те две недели мы практиковали его довольно много и часто и, худо-бедно, я постепенно начала привыкать к размерам своего супруга. Было уже не так больно, не так плохо и уж точно совсем не страшно.