Шамиль
Шрифт:
Наверное, она и нас с Фатимой никогда не хотела…
Один раз, наверное, лет пять тому назад, я хотел с ней связаться. Поговорить, может быть, спросить, почему она поступила так, как поступила… но делать этого не стал. Наверное, было уже поздно для таких вещей. Какой толк в беседах, если детство прошло без любимой матери, если ее не было рядом, когда ты болел или приносил медаль из школы, если ее не было рядом, когда требовался ее совет или поддержка, ласка или слова успокоения…
В этом уже не было нужды. Времени назад не отмотать, прошлого не изменить,
А для Фатимы, как и для всех остальных, лучше всего было продолжать думать, что она мертва.
Она и была мертва для нас всех. Она умерла для меня.
Я дал слово отцу, что пока жив и нахожусь в здравом уме, никогда не расскажу об этом ни одной живой душе. Для него и его репутации сбежавшая жена шалава стали бы ударом, поэтому в какой-то степени я его понимал и даже жалел. Но больше всего жалел Фатиму. Я не хотел, чтобы сестра жила с пониманием того, что мать променяла ее на чужого мужика.
Из мыслей о прошлом меня вытянул приглушенный звук пришедшей смс-ки. Потянулся к карману и увидел надпись «Любимая».
«Тебя сегодня ждать, родной?»
«Нет, сладкая, ложись спать, сегодня не смогу приехать.»
Вранье. Конечно, мог, просто не хотел. Не хотел сейчас ничего. С момента женитьбы все пошло наперекосяк, я странным образом успел запутаться.
Жениться на Громовой я не хотел. Ульяна не знала, но я тормозил нашу свадьбу почти год, сопротивлялся, как мог. Ее дядя и мой отец задумали этот брак давно, а мы должны были стать разменными монетами.
Взаимовыгодный симбиоз.
У нас были деньги, но не было нужных связей, многие все еще считали нас дикарями и выходцами с гор, с которыми опасно иметь какие-либо дела. Русская жена из верхов кардинальным образом меняло положение дел. У семьи Ульяны было положение и вес в обществе. Как я понял, отец у нее был крутым мужиком, бизнес сколотил сам, с нуля, раскрутил его так, что на момент гибели мог спокойно прикупить себе остров где-нибудь в Греции и при этом не почувствовать, что денег стало меньше. Я был почти уверен, что ушел он не своей смертью, но лезть в дела прошлого не собирался. Деньги и бизнес перешли к его брату и до сих пор он медленно, но верно разваливал то, что старший брат строил годами.
Былых денег у них уже не было. Нет, конечно, до бедности им было далеко, но если брать активы за год, пять или десять лет назад, то тенденция была на лицо. Бизнес рушился и нужны были не просто денежные вливания, чтобы хотя бы поднять его на ранее достигнутый уровень, нужен был человек, который сможет все это сделать.
Будь проклят тот момент, когда я решил учиться на финансового аналитика, а затем на юриста, а не на врача, как мечтал в детстве.
Я снова отвлекся, когда пришла очередная смс-ка.
«Я очень скучаю. Пожалуйста, приезжай завтра, тебя будет ждать все то, что ты любишь…»
Я не стал отвечать, убрал телефон обратно в карман и зажег новую сигарету. Если говорить на чистоту, то в последнее время больше всего на свете я любил поспать. Дядя Ульяны был
Отец подвязал меня помогать ему. Бросил все силы, чтобы восстановить семейный бизнес Громовых, потому что при идеальном стечении обстоятельств можно было сколотить целую империю. Империю Громовых-Цахаевых.
Благо, я был не один, были свои ребята, проверенные и неглупые, и они помогали, но нагрузка все равно была большая. Я ел раз в день, спал, в лучшем случае, по пять часов в сутки. И чем дальше все это заходило, тем сильнее я понимал, как отец был прав.
Чем дальше в лес, тем сильнее запутывался клубок.
С женитьбой я поторопился. Сделать никях и перевести сюда Зару было поспешным решением и этого было мало. Мужем можно было назвать того, кто был рядом, кто мог выслушать, защитить, направить на верный путь, а не того, кто просто давал деньги и иногда спал с ней.
Причин жениться на Заре было много, но какая была главной, я не знал.
Любовь… самой собой любовь была, я был влюблен в нее с первого взгляда, с той самой секунды, когда новую девочку завели нам в класс. Я как сейчас помню тот момент… опущенную голову, длинную косу, густые ресницы и взгляд, который она подняла и бросила на меня. Она посмотрела на меня. Ни на кого-то другого, на меня… Посмотрела и пленила на многие годы.
Так мы и стали сидеть с ней вместе. Помню, как она давала мне списывать сочинения, как дожидалась на заднем дворе на большой перемене, когда я закончу нарывать цветов из соседних домов и принесу ей букет весь грязный и извалявшийся в земле. Как давала провожать себя до дома и позволяла целовать свои руки на прощание.
Кто бы только знал, как я был в нее влюблен и как сильно хотел жениться. Сразу, как закончу школу, думал, засватаю, сделаю своей, но…
Не вышло. Отец не разрешил, у него всегда были свои планы. А моя Зара… она тогда сказала, что будет ждать меня столько, сколько нужно, что никогда и никому другому не позволит к себе прикоснуться, что я единственный на всем белом свете мужчина и остальные для нее просто не существуют.
Мы продолжили тайно общаться. Я поступил в университет и стал учиться. Через два года после поступления уехал на год в Эмираты, получать обмен и прочее. Вернувшись, понял, что не могу без нее и снова начал уговаривать отца дать мне разрешение быть с любимой. И снова отказ.
В тот момент я совершил роковую ошибку. Год без ее улыбки, год без ее ласковых рук, пускай меня осудят все, но я не сдержался. И она тоже.
Сейчас, годы спустя я бы никогда не повторил этого. Ни при каких обстоятельствах. Именно близость стала поворотной точкой в наших отношениях. После того, как я обесчестил ту, что искренне любил всем сердцем, пути назад уже не осталось. Я дал себе слово, что возьму ее в жены, чего бы мне это не стоило. Рано или поздно.