Шамиль

Рой Лия

– Я тебе многое спускаю с рук, Ульяна, - начал Цахаев. – Я постоянно напоминаю себе, что ты моложе, воспитана совершенно в других условиях, что можешь еще быть безответственной просто в силу своего возраста и непривычки, но чем дальше – тем хуже, чем лучше я к тебе отношусь, тем больше ты борзеешь. Ты не уважаешь своего собственного мужа, ты постоянно поднимаешь на меня голос и оговариваешься. Ты не слушаешься меня и творишь все, что взбредёт в голову, а мои самые незначительные просьбы оставляешь без удовлетворения.

Так быть не должно, я уже объяснял это, когда мы были дома, - на удивление тихо произнес свой монолог Цахаев. И именно это меня напугало больше всего. – Более того, ты все еще считаешь себя абсолютно свободной девушкой, в твоей голове мы никак и ничем не связаны, а реальность иная. Что ж, в этом случае, ты не оставляешь мне выбора.

– Как это… - Я с ужасом пронаблюдала за тем, как Шамиль начал медленно расстегивать пуговицы на неизменно черной рубашке. У мужа была тяга к этому цвету, я же считала, что у него просто черное сердце.

– До тех пор, пока ты не научишься делать то, что я говорю, я буду лишать тебя важных вещей.

– Ты о деньгах что ли?! Господи, да забирай ты свою карту, - с презрением выплюнула я. Плевать мне на деньги, что-нибудь придумаю, устроюсь подрабатывать, в конце концов, но выпрашивать у него копейки никогда не стану.

– Не говори глупостей, деньгами я обязан тебя обеспечивать, - хмыкнул супруг, отбрасывая рубашку в сторону, принимаясь за ремень, который через несколько мгновений присоединился к ней.

– К чему ты клонишь? – взбеленилась я, устав наблюдать за непрошенным стриптизом. Заре пускай его показывает, она наверняка будет в восторге.

– К тому, что завтра ты на учебу не идешь.

– Что?!

– С этого дня я принципиально не стану дважды повторять уже сказанное.

– Шамиль, ты не можешь…

– Еще как могу. Я вполне могу запретить тебе учиться, работать, выходить куда-то в люди, общаться с друзьями, ездить к родне и так далее, и так далее. Так поступают многие мужья и их жены становятся покорнее, смиреннее. Я не хотел до этого доводить, ты показалась мне умной девушкой, но вижу, что ошибся. Строптивость – основная черта твоего характера.

– Не надо… - в ужасе прошептала я, понимая, что сердце бьется через раз, а меня бросило в жар. – Не поступай так со мной.

– Уговори меня, - хмыкнул Цахаев, покачав головой. – Все в твоих руках, - заявил он, оставаясь, наконец, в одном нижнем белье.

– Ты намекаешь на секс? – с каким-то отчаянием и надломом прошептала я.

– Я намекаю на покорность. Я намекаю на то, чтобы ты была чуть ласковее с тем, кого называешь своим мужем. Потому что, собственно говоря, так и должно быть. Ну, и еще у меня кончилось терпение. – Шамиль пожал плечами.

– У тебя кончилось? У тебя кончилось?! – заорала я. – Это у меня уже нет никаких сил терпеть тебя с этой твоей второй женой, боже, кому скажи, а ведь

не поверят, все думают, что я живу в какой-то восточной сказке, а на самом деле – в аду!

– Перестань постоянно орать!

– Люди даже не знают, какое ты чудовище, все видят горячего красавца на крутой тачке и в дорогом костюме и все, думают, какой ты шикарный, никто не подозревает, какой ты гнилой внутри…

– Ульяна!

– Я даже не знала, что говорить сегодня людям, почему у меня нет кольца, почему мой муж на самом деле мне кто угодно, но только не муж! Что, правда глаза колет?! Двоеженец хренов! Пускай твой Зара ласкает тебя, раздвигает ноги и строгает тебе детей, я пас!

– А, ну закрой рот, - прорычал Цахаев, быстрыми шагами преодолевая между нами расстояние. В следующую секунду он схватил меня на руки и закинул на кровать. Через мгновенье я почувствовала, как мое тело придавливают сверху, я даже не успела отползти в сторону.

– Нет, нет, нет, - тут же запротестовала я, пытаясь выползти из-под наглого гада, но безуспешно.

– Тебя чаще надо трахать, чтобы мозги на место встали, - прошипел Шамиль, а я попыталась лягнуть его. Опять же, безуспешно.

– Перестань, отпусти меня, - закричала я, брыкаясь ногами и руками. Ответом на все мои попытки высвободиться стала пощечина. Настолько унизительная и обидная, что я резко замолчала. Шамиль смог сломить мое сопротивление одним лишь действием.

Я застыла в его руках и прикрыла глаза.

– Будешь трахать меня во время месячных? – процедила сквозь зубы. Шамиль на несколько секунд застыл, а затем издал неприятный смешок.

– Врешь.

– Можешь проверить, - тихо выдала я.

– Хм… что ж… раз месячные, дырка у тебя не одна, можно ебать тебя и в зад.

– Что?! – вот тут я распахнула в глаза и с утроенной силой начала вырываться из рук мужа. – Ты рехнулся?!

– А что, в прошлые разы ты была смелее, - прошипел он, насильно переворачивая меня на живот и сдирая сначала майку, а затем уже и джинсы. Последние он лишь приспустил, оставив меня лежать с голой задницей, прикрытой одними только кружевными трусиками. – Да и на язык очень острая, вот и в этом значит будешь смелая…

– Пожалуйста, перестань, Шамиль… - Я снова начала дергаться в попытке высвободиться.
– Да что за черт в тебя вселился?

– Черт под названием «устал от неуважения своих собственных жен»!

– Не надо… - всхлипнула я, когда почувствовала оголенной кожей спины его ладонь. Она сильно придавила меня, лишая всякой возможности даже дергаться. Я поняла, что-либо он действительно сделает то, что задумал, либо я сумею его уговорить остановиться. Хоть как-нибудь… Заставить его затормозить силой у меня точно не было шансов.
– Пожалуйста, Шамиль… я все поняла, не надо так… - уже не сдерживая слез, взмолилась я.