Сэвилл
Шрифт:
Под вечер вернулся фермер. Из автомобиля снова вылезли три фигуры.
Трактор остановился вверху на склоне, старшой слез на землю, и приехавшие подошли к сноповязалке.
— Он нас на сверхурочные не оставит, — сказал костлявый. — Только Тома и Гордона. А нас отправит восвояси.
И действительно, через несколько минут фермер махнул им из-за полосы еще не сжатой пшеницы, тянувшейся посередине поля, точно узкая дорога.
Кончай, значит. А ведь мы могли бы еще часа два поработать.
В дальнем
Бегущий кролик перевернулся и забил лапами в воздухе.
Из пшеницы выскочил второй кролик — меховой мячик, катящийся по стерне.
Молодой мужчина снова выстрелил, меховой мячик взлетел в воздух, судорожно задергался и упал на бок.
— Вы оба можете идти, — сказал фермер. — Сейчас уже начало шестого. Мы сегодня кончим жать, а копнить будем завтра с утра, чтобы не начинать нового поля, пока роса не сойдет.
Он держал за уши кролика, изо рта у кролика текла кровь.
— Ну, а ты как справляешься, молодой человек? Наловчился или за тебя все Джек делает?
— Да нет, мистер Смит, иной раз он и сам исхитряется, — сказал костлявый.
Девочка взглянула на него, лицо ее было красным от солнца. Она стояла на полдороге между ними и автомобилем и следила за своим братом.
Отбросив волосы с глаз, она крикнула и показала на несжатую пшеницу.
Молодой мужчина выстрелил еще раз.
— Мы сегодня с добычей, — сказал фермер.
Джек, зажав под мышкой свою сумку, уже шел по колее и отряхивался от пыли. Под деревьями он закурил, прикрывая сигарету ладонью, потому что вдруг поднялся легкий порывистый ветер.
Молодой мужчина прицелился и выстрелил туда, куда указывал кривоногий со сноповязалки. В автомобиле залаяла собака.
Девочка пошла к ней.
— Смотри, чтоб пес не выскочил, Одри, — крикнул фермер. — Пока еще не все сжато, пусть там остается.
Колин спустился на колею. Девочка, раскрасневшаяся от жары, стояла, держась за дверцу, и разговаривала с собакой.
Когда он проходил мимо, она обернулась.
— Это какая собака? — сказал он.
— Колли.
Она еще раз быстро взглянула на него, потом прикрикнула на собаку.
На ее шее и над локтями, там, где кончались короткие рукава, виднелась мелкая сыпь.
— Она на кроликов обучена? — спросил он.
— Да нет.
Она открыла машину и ухватила собаку за ошейник, не дав ей выпрыгнуть.
Нагнувшись, все так же держа собаку за ошейник, она пошла по полю.
Колин пошел дальше и на ходу заглянул в машину: патроны, термос, жестяные кружки и что-то завернутое в белое полотенце — наверное, бутерброды.
Он пошел к сараям, отряхиваясь от пыли.
Когда они пришли утром, поле было сжато и снопы лежали рядами поперек склона. Колин работал со старшим внизу.
— Сколько вы вчера подстрелили кроликов? — сказал он.
— Четырех. — Старшой засмеялся. — Зато шуму подняли на целых двадцать.
— А сколько часов у вас вышло сверхурочных? — сказал он.
— Тебе-то что? — Старшой засмеялся. — Этой работы мало, хочешь еще?
Но позднее, когда они шли к сараям, он добавил:
— А вообще-то вчера тебе дело тоже нашлось бы, Завтра надо начинать новое поле. Значит, сегодня придется задержаться, чтобы его обкосить.
Однако старшой с Гордоном ушли на второе поле сразу после обеда, и Колин с костлявым остались работать одни. Костлявый сразу этим воспользовался и подолгу лежал под изгородью, лишь иногда оставляя ее тень, но уж тогда работал быстро, так как Колин в одиночку успевал сделать довольно мало.
— Нет, они побольше от нас потребуют, знаешь ли.
Подниматься и спускаться по склону приходилось все меньше — половина снопов была уже сложена в копны. В середине поля солнце пекло сильнее, чем на колее или по краям, пыль поднималась гуще, запах соломы казался сильнее и удушливее. Его одежда насквозь пропиталась потом. Поджившие было ладони снова кровоточили.
В рощицу у подножия холма пришли играть какие-то ребята. Он увидел их, когда они еще шли по дороге со стороны скрытого деревьями дома. Они принесли с собой ялик, перетащили его через изгородь и спустили в пруд. Около часа он слышал их крики, видел блеск воды — над деревьями время от времени взлетали столбы брызг. Наконец, когда они с костлявым дошли до изгороди, он поглядел на пруд.
На середине его был островок, заросший куманикой. У самой воды виднелось большое гнездо. Из рощицы тянуло запахом гнили.
Трое мальчиков в ялике гребли к островку. Двое были в плавках, и один из них, пока Колин наблюдал за ними, прыгнул в воду и под вопли двух других принялся энергично толкать ялик вперед, осыпая их градом брызг.
Один из оставшихся в ялике был в майке и шортах, Колин узнал Стэффорда: встав на середине ялика, он отдавал команды второму мальчику в плавках, который никак не мог справиться с веслом.
— Левей! Левей бери! — крикнул Стэффорд пловцу, который изо всех сил колотил по воде ногами.
Ялик ткнулся в берег, и Стэффорд, наклонившись, ухватился за ветку. Он удерживал лодку, пока второй мальчик вылезал на берег. Пловец, все еще в воде, поднялся на ноги. Плечи у него были в черной грязи.
Стэффорд отпустил ветку, схватил весло и оттолкнулся.
— Эй, Невил, — крикнули двое на острове. — Э-эй! Нее-е-вил! Греби назад.
Стэффорд, стоя в ялике, оперся на весло. Отголоски его смеха замерли под деревьями.