Север и Юг

Гаскелл Элизабет

Он покраснел:

— Не многие девушки по доброй воле подставили бы себя под удары, которые предназначались мне.

— Влюбленная девушка способна на многое, — резко ответила миссис Торнтон.

— Мама! — Он сделал шаг вперед и замер, не в силах скрыть забрезжившей надежды.

Миссис Торнтон была немного напугана, заметив, сколько усилий он прилагает, чтобы оставаться спокойным. Она не знала, чем вызвано это волнение. Но она видела, что он вне себя. Была ли это злость? Его глаза сверкали, его грудь тяжело вздымалась, его дыхание участилось. На его лице отражалась смесь радости, злости, гордости, удивления, трепетного сомнения,

но она не могла понять, чем вызваны эти чувства. И это встревожило ее. Она подошла к буфету, открыла ящик и достала щетку для пыли. Увидев каплю одеколона на полированной спинке дивана, миссис Торнтон бессознательно вытерла ее. Она простояла, повернувшись спиной к сыну, намного дольше, чем требовалось, и когда заговорила, ее голос показался необычно сдержанным.

— Я полагаю, ты собираешься наказать бунтовщиков? Ты же не потерпишь снова насилия, не так ли? Где была полиция? Ее вечно нет под рукой, когда она так нужна!

— Напротив, я видел трех или четырех полицейских, когда ворота открылись; они пробирались сквозь толпу и орудовали дубинками, а еще больше их прибежало, когда двор почти опустел. Я мог бы передать некоторых бунтовщиков в руки полиции, если бы сохранил самообладание. Но с этим не будет трудностей — многие смогут их опознать.

— Но они не вернутся сегодня ночью?

— Я позабочусь, чтобы дом охраняли. Через полчаса у меня назначена встреча с капитаном Хэнбери в полицейском участке.

— Тебе сначала нужно выпить чаю.

— Чаю? Пожалуй, да. Уже половина седьмого, а меня какое-то время не будет. Не дожидайся меня, мама.

— Ты полагаешь, я могу лечь спать, не убедившись, что ты в безопасности, так?

— Наверное, нет. — Он замешкался на мгновение. — Но если у меня будет время, я загляну в Крэмптон после того, как договорюсь с полицией и повидаюсь с Хэмпером и Кларксоном.

Их взгляды встретились. Минуту они пристально смотрели друг на друга. Затем миссис Торнтон спросила:

— Зачем ты пойдешь в Крэмптон?

— Узнать о здоровье мисс Хейл.

— Я сама это сделаю. Уильямс должен доставить им водяной матрас, который она просила. Он узнает, как она себя чувствует.

— Я должен пойти сам.

— Но не только для того, чтобы справиться о здоровье мисс Хейл?

— Не только для этого. Я должен поблагодарить ее за то, что она защитила меня от толпы.

— Что тебя заставило спуститься вниз? Ты сунул голову в пасть льва!

Он взглянул на мать, понял, что она не знает, что произошло между ним и Маргарет в гостиной, и ответил вопросом на вопрос:

— Ты не побоишься остаться без меня, пока я не позову кого-нибудь из полиции? Или нам лучше сейчас же послать за ними Уильямса, тогда они прибудут как раз к тому времени, как мы выпьем чаю? Нельзя терять ни минуты. Мне нужно уйти через четверть часа.

Миссис Торнтон вышла из комнаты. Слуги были удивлены, что распоряжения хозяйки, обычно такие четкие и решительные, теперь были сбивчивыми и неясными. Мистер Торнтон остался в столовой, пытаясь думать о делах, о которых ему необходимо будет поговорить с полицейскими, а на самом деле думая о Маргарет. Все казалось ему неясным и неопределенным… все вокруг… но он до сих пор чувствовал, как его шею обвивают ее руки, такие нежные, что он покраснел, вспомнив об этом.

Чай пили бы в полном молчании, если бы не бесконечные причитания Фанни — как она была напугана, а затем думала, что толпа ушла, а потом чувствовала слабость, недомогание и дрожь

во всем теле.

— Ну, достаточно, — оборвал ее брат, вставая из-за стола. — Сейчас я могу думать только о неотложных делах…

Он собрался уже выйти из комнаты, когда мать остановила его, коснувшись его руки.

— Не ходи сегодня к Хейлам, — попросила она тихим встревоженным голосом.

«Я знаю то, что знаю», — сказала сама себе Фанни.

— Почему? Думаешь, не стоит беспокоить их так поздно?

— Джон, возвращайся сегодня вечером сюда, ко мне. В самом деле, не нужно тревожить миссис Хейл. Но не только из-за этого. Ты пойдешь завтра… Вернись сегодня домой, Джон! — Миссис Торнтон редко дважды просила сына — для этого она была слишком гордой, — но она никогда не просила напрасно.

— Я вернусь домой сразу, как закончу свои дела. Ты, конечно, справишься о них?.. о ней?

Миссис Торнтон не была в состоянии ни поддерживать беседу с Фанни, ни терпеливо выслушивать ее излияния, пока сын отсутствовал. Но с его возвращением ее зрение и слух настолько обострились, что она подмечала все мельчайшие детали, слушая его рассказ о том, как он провел вторую половину дня, какие шаги он предпринял, чтобы обеспечить себе безопасность, и кого из рабочих он решил нанять, для того чтобы нормализовать ситуацию. Он ясно понимал цель своих поступков. Те, кто принимал участие в бунте, должны быть наказаны. Это необходимо для того, чтобы защитить собственность и укрепить власть собственника.

— Мама! Ты знаешь, что я должен сказать мисс Хейл завтра?

Вопрос был задан неожиданно, когда миссис Торнтон уже перестала думать о Маргарет.

Она взглянула на сына:

— Да! Знаю. Ты не можешь поступить иначе.

— Поступить иначе?! Я не понимаю тебя.

— Я имею в виду, что после того, как она выставила свои чувства напоказ, ты посчитал делом чести…

— Делом чести, — насмешливо сказал он. — Боюсь, дело чести здесь ни при чем. Выставила свои чувства напоказ! Какие чувства ты имела в виду?

— Ну, Джон, не нужно злиться. Разве она не выбежала и не бросилась тебе на шею, чтобы защитить тебя от опасности?

— Да! — ответил мистер Торнтон. — Но, мама, — продолжил он, — я даже не смею надеяться. Я никогда раньше не был трусом, но я не могу поверить, что такая девушка любит меня.

— Не будь глупцом, Джон. Такая девушка! Разве она дочь герцога? И какое доказательство ее чувств тебе еще нужно? Я думаю, что она боролась со своими аристократическими привычками, но мне понравилось, что она не стала таиться в последний момент. Для меня это немаловажно, — произнесла миссис Торнтон, едва улыбнувшись, поскольку слезы стояли у нее в глазах, — потому что завтра я окажусь второй. Я бы хотела побыть с тобой, только с тобой, еще несколько часов, поэтому я просила тебя не ходить к ней сегодня.

— Дорогая мама! — Все же любовь эгоистична, и в тот момент, когда он вернулся к своим собственным надеждам и страхам, в сердце миссис Торнтон вползла холодная тень. — Но я знаю, что ей нет дела до меня. Я брошусь к ее ногам… я должен. Даже если это будет один шанс из тысячи… или даже из миллиона… я должен это сделать.

— Не бойся! — сказала мать, подавляя разочарование и острую боль ревности. — Не бойся, — повторила она спокойно. — Если она тебя полюбила, она, может быть, достойна тебя. Ей было очень трудно преодолеть свою гордость. Не бойся, Джон, — сказала миссис Торнтон, целуя его, желая ему спокойной ночи.