Север и Юг
Шрифт:
— Отдохнете здесь? — спросил он. Не дожидаясь ее ответа, он медленно спустился прямо в середину толпы. — Теперь убейте меня, если вы пришли сюда за этим. Здесь нет женщины, чтобы заслонить меня. Вы можете забить меня до смерти, но вы никогда не заставите меня отменить мое решение, только не вы! — Он стоял среди них, скрестив руки, как стоял до того на ступенях.
Но толпа уже начала отступление в сторону ворот, такое же стихийное, необдуманное и бессознательное, как и внезапно охватившая ее перед тем ярость. А может, людей заставила отступить мысль о приближении солдат или, может, вид запрокинутого девичьего лица — бледного, спокойного
Она попыталась подняться без его помощи.
— Ничего, — сказала она со слабой улыбкой. — Кожа поцарапана, и меня оглушило на мгновение. О, я так рада, что они ушли! — И она заплакала, не сдерживаясь.
Он не стал утешать ее. Его гнев не прошел, напротив, он еще больше разозлился, когда понял, что непосредственная угроза миновала. Солдаты опоздали на пять минут и не дали толпе почувствовать силу власти и закона. Он только надеялся, что, увидев войска, они сообразят, чего едва избежали. Пока он размышлял об этом, Маргарет, держась за дверную стойку, попыталась подняться, но в глазах у нее потемнело, и он подоспел как раз вовремя, чтобы подхватить ее на руки.
— Мама! Мама! — закричал он. — Спускайтесь, они уже ушли, и мисс Хейл ранена! — Он внес ее в гостиную, осторожно положил на диван и вгляделся в ее побледневшее лицо. Осознание того, что она для него значит, обрушилось на него с такой мучительной силой, что заставило его воскликнуть: — О моя Маргарет… моя Маргарет! Никто не знает, что ты для меня значишь! Бледная, словно мертвая, ты лежишь здесь… ты… единственная женщина, которую я любил! О Маргарет… Маргарет!
Он стоял на коленях возле нее, и его невнятная речь больше походила на стон, но все же Торнтон устыдился самого себя и вскочил на ноги, когда вошла его мать. Она ничего не заметила, кроме того что сын был немного бледнее и суровее, чем обычно.
— Мисс Хейл ранена, мама. Камень оцарапал ей висок. Боюсь, она потеряла много крови.
— Она тяжело ранена, я бы приняла ее за мертвую, — ответила миссис Торнтон, всерьез встревожась.
— Это только обморок. Она уже со мной разговаривала. — Пока он говорил, казалось, что вся кровь из его тела прилила к сердцу, он весь дрожал.
— Иди и позови Джейн, она принесет то, что мне необходимо. А сам отправляйся к своим ирландцам, они кричат и плачут, будто напуганы до смерти.
Он ушел. Он ушел, чувствуя, что каждый шаг, который уводит его от нее, дается ему с трудом, будто ноги налились свинцом. Он позвал Джейн и свою сестру. Маргарет должна получить всю женскую заботу и внимание. Но каждый удар сердца напоминал ему, как она пришла и встала между ним и опасностью. Сделала ли она это ради его спасения? Тогда он отстранил ее и говорил с ней грубо, потому что считал, что она подвергает себя ненужной опасности. Торнтон шел к ирландцам, трепеща при мысли о ней. Он не знал, что им сказать, чтобы утешить и успокоить. Ирландцы заявили, что они не останутся, и потребовали отправить их назад.
И ему пришлось думать, говорить, убеждать.
Миссис Торнтон протерла виски Маргарет
— Она получила сильный удар, — сказала миссис Торнтон. — Кто из вас пойдет за доктором?
— Не я, мэм, прошу вас, — сказала Джейн, отступая назад. — Этот сброд может быть повсюду. Может, рана не такая глубокая, как кажется?
— Я не хочу рисковать. Она ранена в моем доме. Если ты трусиха, Джейн, то я — нет. Я пойду.
— Прошу вас, мэм, позвольте мне послать кого-нибудь из полиции. Их здесь так много, и солдат тоже.
— И ты все равно боишься идти? Я не собираюсь отнимать у них время нашими поручениями. Они будут заняты поимкой бунтовщиков. Ты же не побоишься остаться в доме, — спросила она презрительно, — и протирать одеколоном лоб мисс Хейл, не так ли? Меня не будет минут десять.
— Разве Ханна не может пойти, мэм?
— Почему Ханна? Почему любой, кроме тебя? Нет, Джейн, если ты не идешь, пойду я.
Сначала миссис Торнтон направилась в комнату, в которой она оставила Фанни, лежавшую на кровати. Та вскочила, когда вошла ее мать.
— О мама, как ты напугала меня! Я подумала, что это мужчина забрался в дом.
— Чепуха! Все уже ушли. Здесь всюду солдаты, но они опоздали. Мисс Хейл лежит в гостиной на диване, она тяжело ранена. Я еду за врачом.
— О нет, мама! Они убьют тебя! — Она схватила мать за платье.
Миссис Торнтон грубо отбросила ее руку:
— Кто, кроме меня, пойдет? Эта девушка не должна истечь кровью.
— Кровью! О, как ужасно! Как ее ранили?
— Я не знаю, у меня не было времени спрашивать. Пойди к ней, Фанни, и попытайся быть полезной. С ней Джейн, и я полагаю, все намного хуже, чем кажется. Джейн отказалась выходить из дому, трусиха! А я больше не потерплю отказов от прислуги, поэтому пойду сама.
— О боже, боже! — запричитала Фанни. Она скорее была готова спуститься вниз, нежели остаться одной и думать о том, что в доме пролилась кровь и есть раненые.
— О Джейн, — сказала она, осторожно входя в гостиную. — Что случилось? Какая она бледная! Как ее ранили? Они бросали камни в гостиную?
Маргарет и вправду выглядела бледной и изнуренной, хотя начала постепенно приходить в себя. Но она еще чувствовала слабость из-за обморока. Она осознавала какое-то движение возле себя, освежающее действие одеколона и страстное желание, чтобы оно не прекращалось. Но она не смогла открыть глаза и попросить еще раз обтереть ей лоб, подобно тому как люди, впавшие в летаргический сон, не могут шевельнуться или подать голос, чтобы задержать ужасные приготовления к своим похоронам, несмотря на то что они полностью осознают все происходящее.
Джейн перестала обтирать ей лоб, потому что отвечала на вопросы мисс Торнтон.
— Она бы не пострадала, мисс, если бы оставалась в гостиной или поднялась к нам. Мы были на чердаке в безопасности и все видели.
— И где она была? — спросила Фанни, подходя поближе медленным шагом, приучая себя к виду бледного лица Маргарет.
— Прямо перед входной дверью… с хозяином! — многозначительно ответила Джейн.
— С Джоном! С моим братом! Как она там оказалась?
— Нет, мисс, не мне об этом говорить, — ответила Джейн, покачав головой. — Сара…