Серый туман

Лотош Евгений

Он резко повернулся и вышел из кабинета, оставив Олега с отвисшей челюстью. Привычный мир рушился вокруг прямо на глазах. Наркотики? Одно дело перед Прохорцевым многозначительность изображать, и совсем другое – работать по ним специально. Он что, в конце концов, следователь прокуратуры?

Ты кнопарь, напомнил ему ехидный внутренний голос. К Шварцману в Канцелярию тебя никто за уши не тащил. А раз пришел, будь любезен расхлебывать последствия.

Интересно, когда тот Тилос рассуждал о полной безопасности, включала ли она защиту от бандитов?..

— …И

вот уже два дня я копаюсь циферках, — Олег скривился. — То же, что и раньше, только циферок во много-много раз больше.

— И как результаты? — с интересом осведомился Бирон. — Нашел что-нибудь по наркотикам?

— Да хрен там! Они ж мне данные вообще непонятно как сваливают, я пока в общей системе разобраться не могу. И терминал их… хорошая, конечно, штука, голосом управлять можно, только я еще не привык. Он, кажется, не только на голос реагирует, а еще и на… настроение, что ли. Не знаю, не спрашивай пока.

— Ну, а все-таки?

— Не спрашивай. Хотя, знаешь, кое-что я уже успел понять. Только, Пашка, языком пока не трепись, ладно? У меня все еще нет в голове полной картинки, но даже того, что успел разглядеть, вполне хватает. Тот Тилос прав. Думаешь, очереди за сахаром и прочим, — он кивнул на окно, — случайность? Временная трудность, которую подстроили спекулянты-саботажники, как любит говорить Треморов по ящику? Ха! Если все так пойдет и дальше, через год-другой введут карточки на продукты, а потом начнется самый настоящий голод. Дефицит поголовный, а еще и воруют все кто ни попадя. Ниточки же, за которые ворье дергают, идут прямо туда!

Олег многозначительно ткнул пальцем вверх.

— Но, по большому счету, я другого не понимаю. Кто такие Хранители? Я в упор не верю, что Председатель мог решиться на такое глобальное разгребание дерьма. Да и техника у них…

— Не бери в голову, — после некоторой паузы заметил Павел. — Ну, кем они могут оказаться, сам подумай? Пусть даже шпионы, на Сахару работают. Не понравилась, например, тамошним шоколадным богатеньким дядям перспектива столкнуться с голодными бунтами в стране с биологическим оружием. Уж очень больной вопрос для них, прости за каламбур, — он усмехнулся. — Вот они и решили надавить на нашего дорогого Народного Председателя, чтобы проблему заранее предотвратить. Как тебе версия? Кстати, ты точно уверен, что нас не прослушивают? А то мне на перевоспитание в расцвете своей карьеры совсем неохота отправляться.

— Не беспокойся за карьеру, — Олег рассеянно похлопал себя по карману, — если что, прикрою. Только не проходит твоя версия с Сахарой. Слишком уж дальновидными у тебя сахариты выглядят. Политика у них по другому, чем у нас, устроена, а вот мозги варят немногим лучше. Пашка…

— Ну?

— Давно тебя спросить хотел. Почему ты осенью именно меня Прохорцеву порекомендовал? Сам почему в стороне остался? Мог ведь пристроиться куда лучше, ты же в Канцелярии свой, все ходы и выходы знаешь. А?

— Свой…

Бирон подпер кулаком подбородок и внимательно посмотрел на Олега.

— Дурак ты, Олежка, —

резюмировал он наконец. — Вроде и умный, а дурак. Или просто наивный такой. Ты единственный из всех, кто на полном серьезе о моем пятом пункте не помнит. Не прикидываешься, а на самом деле не помнишь. Я немец, родной ты мой. Шваб. Пусть полезный, пусть свой, но немец. И о том мне никогда забыть не дают. Чудо, что я вообще в Канцелярии работаю. Должности референта для меня и то слишком много, как кое-кто за спиной шипит. На ней я до старости доживу, с нее и на пенсию уйду. Если раньше не уйдут, конечно.

Олег поежился.

— Извини, — он неуверенно потер лоб. — Действительно, все время забываю… о проблеме.

— Да нет никаких особых проблем, — пожал плечами школьный товарищ. — Просто мне удивительно. Ты же у нас сам ушлый, как сто немцев, в любую дыру без мыла пролезешь, да еще и везунчик. Но кое-в чем словно дитё наивен. Ладно, проехали. Слушай, рабочий день уже кончился. Есть идея. Помнишь ту пивнушку на Стариковской?..

* * *

— Слыхал про Федьку?

— Про рыжего, что ли? Нет, вроде. А что с ним?

— Ну, ты совсем от жизни отстал! Помнишь, он младшим экономистом у Делеваги работал? Ну? Так вот, повысили его.

— Свистишь, причем малохудожественно! Да он по жизни пофигист полный! Я сам слышал, он как-то по пьяни распинался, что ему карьера до лампочки, главное – жить так, как нравится… Помнится, рассказывали, он однажды самого Делевагу по матушке послал, когда тот сверхурочно работать заставлял. Может, и не врали.

— Уж и не знаю, кого и куда он посылал, я с ним так близко не знаком. Да только повысили его, точно говорю. Сегодня утром. То ли в замы начглавка, то ли вообще куратором. В общем, из грязи на самый верх. Да ты что, точно не слышал, что ли? Наверное, ты один такой остался, тетеря!..

— Сам тетеря! И что, он теперь у нас самый главный, что ли? Ха! Пойти, что ли, напомнить, как мы с ним водяру хлестали… Вдруг он и меня за собой подтянет? А что, надо же ему кого-то из своих под рукой иметь. Не, ну ты точно врешь! Чего вдруг взяли да повысили? Своих мало, повышать?

— Да хрен его знает, чего повысили. Да только правду говорю, зуб даю! В отдельный кабинет посадили, уже и табличку привинтили. Чудная такая, имя-отчество золотом идет, а рядом такой маленький сине-желтый шарик вращается. Не, ну натурально вращается, как в телевизоре.

— Блин, задолбал ты меня сказками кормить! Шарик на табличке вращается! Вон, Франк пошел, иди, ему рассказывай. Он у нас всему верит, авось и твой шарик схавает. А мне пора, шеф у меня и так косится, что на перекуры часто выхожу. Мне отчет сегодня закончить надо.

— Ну и не верь, больно надо! Сам сходи на третий этаж, если не веришь. В конце коридора, где главбух недавно сидела, когда ее кабинет ремонтировали. Хочешь, на щелобан поспорим, что не вру?

— Не стану я с тобой спорить. Не, на щелобан не хочу. Давай так – если врешь, платишь сегодня в столовке за мой обед. Не врешь – я за твой плачу.