Серый туман
Шрифт:
Он склонился вперед и пронзил начальника своей тайной полиции взглядом.
— Первое. Когда-то нужно провести выборы. И не так, как раньше, когда один основной кандидат, одна подставка и сто процентов моих голосов. Внешняя политика не позволяет. Мне нужны конкуренты – молодые и энергичные, чтобы могли набрать десять-двенадцать процентов в сумме. Ставлю тебе задачу: найти таких и на выборах обеспечить нужный результат, чтобы сахариты перестали мне тыкать моей недемократичностью. Но не перестарайся. Результат не стопроцентный, чтобы все выглядело натурально, но чтобы ни у кого даже подозрения не возникло насчет моей поддержки в народе. Заодно новую электронную систему выборов проверим. Понял?
Он жестом остановил Шварцмана.
— Второе. С Хранителями нашими хреновыми.
— Н… нет, — Шварцман поднялся со стула и встал навытяжку, насколько ему позволило его брюхо. — Не совсем. То есть…
— Что еще? — недовольно нахмурился Треморов.
Шварцман несколько секунд, колеблясь, смотрел на него. Затем, будто в нем что-то прорвало, он заговорил.
— Шеф… Алекс… прости, что так тебя называю, но один раз, в память о старой дружбе… — Его голос сорвался. — Алекс, мне страшно. Я не понимаю, кто такие Хранители, откуда пришли – с другой планеты или из другой вселенной, как в книжицах у писак-сказочников. Я одно знаю: они не люди. Они – сила, чужая и равнодушная. Нам не удастся их приручить, заставить работать на себя, это все детские игры по сравнению с их возможностями… Алекс, они хотят власти, и нам – я имею в виду всех людей, все человечество, не только Ростанию, но и Сахару, вообще всех, так вот, нам станет хреново. Прости, что я так сумбурно выражаюсь, но после того, как я пообщался с ними… Мне месяц снятся только кошмары. Они – они страшная сила, они нас сожрут с потрохами, они… Нам о человечестве сейчас думать нужно, не о себе!
Заметив, что почти впал в истерику, начальник тайной полиции осекся.
Какое-то время Треморов испытующе смотрел на него.
— Ох, Пашенька, янычар ты мой кровожадный… — наконец укоризненно вздохнул Народный Председатель. — Стареешь, стареешь… О блаженной старости, небось, задумался, о том, как бы грехи свои искупить, да вот без толку все. Не искупить их тебе, когда руки в крови по локоть, если не выше. Насчет судеб человечества я подумаю, всеми любимый Председатель Народный, работа у меня такая. А тебе о высоких материях размышлять не положено, тебе землю носом рыть надо. Усек? — он испытующе поглядел на Шварцмана. — Тогда иди отсюда. И не забудь: я должен знать, чего они хотят. И тогда – тогда мы с ними сработаемся.
Двое смотрят в экран, на котором светится кабинет Народного Председателя. Они переговариваются молча, лишь беззвучно шевелятся губы, и странным показались бы постороннему двое, сидящие вполоборота друг к другу в почти полной тьме.
«Скайтер, кажется, со Шварцманом ты обошелся чересчур круто. Резонансные процессы от ментоблоков у него, кажется, становятся все более и более деструктивными. Как бы корректировать не пришлось. Что ты ему поставил?»
«Обычный подавляющий ментоблок первого уровня. Немного страха, немного неуверенности – простой дестабилизатор, чтобы не придумал ненароком чего-то умного на наш счет. Да он уже наверняка давно рассосался! Не смотри на меня так укоризненно. Я не хуже тебя помню о критичности подобного вмешательства, но выбора не оставалось. Он слишком умен, слишком опасен. Джао, ты не хуже меня знаешь, как просто вычислить наше прошлое, если взяться за дело профессионально.
«Не оправдывайся. Разумеется, ты прав. Но все-таки я не понимаю получившегося эффекта. Если не знать, что именно ты использовал, можно предположить второй уровень, причем на грани третьего».
«Вот и Суоко то же самое говорит. Я понимаю не больше твоего, Джа. Возможно, мы просто знаем о ментоблоках куда меньше, чем хотелось бы. Я в одном уверен: первичные дестабилизаторы я всаживал не одну сотню раз, и никогда такой проблемы не возникало. Треморову с Дровосековым почти такие же я сунул одновременно с Шварцманом, но с ними же все в порядке. Ровно тот эффект, который и ожидался, хотя Треморов психопат и маньяк не чета Шварцману».
«Странно. Я попробую пошарить в Архиве. Возможно, там найдутся зацепки».
«Нам не зацепки нужны, а твердое знание принципов работы ментоблоков. Если ты их найдешь, век благодарен буду. Знаешь, у меня все-таки есть предположение насчет Шварцмана».
«Да?»
«Я понимаю, что такое нереально и противоречит всем наблюдениям. Все-таки старый негодяй десятилетия удерживается у власти, и не просто у власти, а на самой вершине. Но все-таки – вдруг у него все еще сохранилась совесть?»
Отпустив Шварцмана, Председатель несколько минут сидел, неподвижно уставившись в одну точку. Он знал своего подручного долго, слишком долго, чтобы остаться равнодушным к его эмоциям. За всю свою жизнь он еще ни разу не помнил его таким – даже когда они, сначала желторотыми юнцами, а потом и бывалыми людьми, терпели поражение в жестокой подковерной борьбе за власть. В те времена, спустя лишь несколько лет после смерти Железняка, когда проигравшим светила не ссылка почетным послом куда-нибудь в Крым или на Камчатку, как в нынешние изнеженные времена, а вьюга Конлага, железные нервы Шварцмана часто спасали их обоих. И редко когда он позволял своему лицу отразить хоть каплю из того моря эмоций, которые – Треморов знал совершенно точно – случалось, переполняли их обоих.
Сейчас нравы смягчились – н-да, действительно смягчились, не любят вельможные чиновники жить под дамокловым мечом ссылки, мало чем отличающейся от каторги – но, как видно, нервы у друга детства тоже пришли в негодность. В любом случае, с Хранителями – чтоб им ноги переломать в темной подворотне! — надо что-то делать. В отличие от Шварцмана, зачастую склонного к фатализму и мистицизму, Треморов считал себя человеком практичным и решал проблемы всеми доступными ему средствами. В тот день, когда бледный как смерть начальник Канцелярии вошел в его кабинет, сопровождаемый парнем с идиотским погонялом Скайтер, Народный Председатель не испытал ничего, кроме злости. О да, когда он яростно заорал на впавшего в странный ступор Шварцмана, и у него самого вдруг подкосились ноги, пресекло дыхание и прихватило сердце, он испугался. Испугался не Хранителя, его загадочной силы, его брезгливой улыбочки, а того, что ненароком допустил ошибку, за которую придется расплатиться тем единственным, что нельзя исправить – своей смертью.
Но сердце отпустило. Хранитель не собирался его убивать, и страх прошел. Осталась только временами вскипающая злая ярость, которая еще заставит Хранителя – всех Хранителей! — пожалеть о том, что связались с ним.
Но пока… пока эмоции сидели глубоко внутри, дожидаясь того момента, когда смогут излиться на подходящую жертву. Усилием воли Треморов взял себя в руки. Да, он не стеснялся выплескивать свои гнев и нервозность на окружающих, но за многие годы развил в себе и ледяное самообладание, ничуть не хуже пашкиного, хотя и сдающее понемногу в последнее время. Да, Пашка, старый соратник, пора тебя менять. Привык я к тебе, ох, привык, но потому ты и опасен. После выборов у моей Канцелярии появится новый начальник. Вот кто бы? Дуболому кандидатов подбирать я не позволю, точно не позволю. Дурак он, пусть и преданный дурак, исполнительный, такому только доверь серьезное дело… Да и не нужен мне над Канцелярией человек УОД.