Серый кардинал
Шрифт:
— Там смерть, — прозвучал равнодушный голос.
Ирта висела. Тело безжизненно повисло на толстой веревке. Покачивалась словно маятник. Туда-сюда. Туда-сюда.
— Самоубийство, — вынес вердикт Даниэль.
— Но как? Ошейник… — просипела…напугано?
Магия ошейника не дала бы убить себя, но как Ирта смогла?!
— Она убила себя, потому что болела, — озвучил мои мысли Даниэль. — Сифилис, полагаю? — все было сказано каким-то будничным тоном.
— Нам было приказано ее отгородить от всех, пока лекарь не провел бы осмотр, кто ж знал-то! — воскликнула
— Она обошла магию ошейника, — проговорила, пристально разглядывая тело. — Но как?
— Что же творится-то! — воскликнула женщина. — Надо сообщить маркизу!
— Сиви, что там? — к нам бежала Сарика.
«Пошла обратно», — не стала возиться с ней. Марионетка повернулась и вприпрыжку вернулась в комнату.
Весь публичный дом встрепенулся. Убийство надо было скрыть, обезвредить место смерти и избавиться от трупа. Вывезти его посреди дня казалось глупостью, обычно погребальные обряды совершались вечером, а Ирта была почитательницей Мудрого, а не Единого, которому поклонялось большинство граждан империи. Даэнисты, как их называли на языке песков, считали, что после смерти тело человека становится нечистым, соответственно, хоронить его в земле или воде, как делали в Рассветной, или сжигать, как поступали чаще всего в Сумеречной, было запрещено. Они относили тела умерших служителям в «Башни молчания» и оставляли на съедение птицам. Однако рядом были запрещены башни даэнистов. Скорее всего, ее тело вывезут в пустыню, а там уже ее съедят гули или падальщики.
***
Под алым взором было неуютно, но я знала, о чем мы оба думали. Если Ирта смогла обойти магию подчинения, значит, сила ошейника ослабла.
— А ведь ты не солгала, — протянул он, изучая меня пристально. — Магия камня начала действовать…
— И почему же на меня она не действует, — огрызнулась, положив руку на горло.
— Предполагаю, что она не работает с ошейниками, связывающими хозяина и раба. Тебя могло убить от такого вмешательства, — отметил без эмоций.
Встал, откидывая высокий хвост назад.
— Что ж, у меня есть много интересного, чтобы рассказать отцу.
— Гав-гав, — кивнула с легкой усмешкой.
Он обернулся. Подошел ближе. Склонился к моему лицу и коснулся рукой щеки. Почти что повторил движение своего шрама на лице, словно хотел оставить его на мне. Не отреагировала никак.
— Как же много ты не знаешь, Мелит. Когда-нибудь ты возненавидишь меня еще больше, чем сейчас, — красные глаза полыхнули доминирующей стихией Даниэля — огнем. — И я очень надеюсь, что в этот момент ты будешь плакать, — усмехнулся он.
— Тебе так важно видеть мои слезы?
— Что может быть лучше страдающего телепата? — руку с моего лица еще не убрали.
— Это был риторический вопрос, — отметила сухо.
— Это был риторический ответ, — ответили мне с той же пугающей усмешкой. Даниэль редко проявлял эмоции, и потому подобное его состояние немного вводило в ступор, взвинчивая всю меня.
— Мы долго так еще стоять будем? — он начинал раздражать.
— Ты ведь собралась к «куклам»?
—
— Мне интересно, почему ты посчитала, что сладкая ложь лучше горькой правды?
Я не имела понятия, почему так решила, почему захотела помочь им, почему все время облегчала их существование, подпитывая никчемными иллюзиями.
Это было еще только начало моего появления в борделе. Неудавшийся побег, и заунывные будни, проходившие омерзительно. Заорала от боли, когда проходила мимо одноэтажной постройки, затерянной среди высоких деревьев. В мысли ворвалась лавина эмоций и мозг, принявший все это, едва не раскололся.
— Мелетия, что с тобой? — испуганно воскликнула Адель, с которой мы успели познакомиться.
— А-а-а, — схватилась за голову, мотая безумно ею в стороны. — Что происходит?!
Девушка запаниковала, на мой крик выбежали слуги из домика. Хотя нет, они были не слугами, а рабами. Сбежались стражники, охранявшие неподалеку.
— Что ты с ней сделала?! — воскликнул один из мужчин. Он следовал приказам Грегори, тщательно следя за мной.
— Ничего, она просто закричала, — она стала белее платья, надетого на ней.
— Велено было усыплять во время припадков, — вскидывается один из мужчин, подходя ко мне.
Доверяла ли я этим извращенцам, желавшим надругаться над моим бессознательным телом? Да нисколько.
— Только подойди, и я тебя…убью, — прошипела, злобно разглядывая военного. Сколько мне сил потребовалось для того, чтобы произнести это, ума не приложу, но страх отсутствия контроля пугал намного больше всего остального.
Аделаида, напряженно следившая за нами, нервно заморгала.
— Надо вызвать лорда Дисада, — просипела девушка, не веря в сказанное.
— Будет высокий лорд якшаться с этой, — тот страж, которому я угрожала, буквально выплюнул это.
— Пойдем, Сильвия, — попросила Аделаида, но я не могла двинуться.
Страх, боль, ощущения отсутствия ног, все это выливалось и выливалось, не прекращаясь ни на секунду.
— Ы-а-а-а, — возопила, снова накрывая голову ладонями. — Почему так много боли?! — орала вне себя.
— Быстро. Поднимите ее и унесите отсюда! — гаркнула появившаяся из ниоткуда потворница. — Немедленно!
Меня подхватил другой мужчина, гораздо ниже первого, но не уступавший тому в широком развороте плеч. Он подошел близко. Некрасивый, с обветренной кожей и со следами лопнувших сосудов на лице.
— Я даю слово чести, что не трону тебя и не облапаю, пока ты будешь у меня в руках. Но тебя надо увести, позволь мне сделать это?
Он постарался улыбнуться. Зубы были в порядке, хоть и находились на значительном расстоянии друг от друга. Я поверила. И поверила не потому что такая доверчивая, а потому что сама увидела и удостоверилась.
— Я Джамалл, — подхватив меня, бегом ринулся в главный дом.
Боль стала отступать, только отголоски ее глухо раздавались на задворках сознания и ощущения боли оставались фантомом, но по мере отдаления от того места, все постепенно уходило. Всхлипнула, вцепившись в его плечи.