Серый кардинал

Тюдор Рия

— Сильвия, — прошептала, шмыгнув носом.

— Больше не разговаривай со Славликом так, он отомстит, — сурово произнес Джамалл.

— Он хотел надругаться надо мной, — уставилась на него пристально.

— Он может отомстить, Сильвия, а его люди тебя не прикроют.

Это, видно, была частая практика здесь. Я знала, что Джамалла сегодня изобьют. За то, что помог той, кто оскорбил его начальника. На моих губах появилась усмешка.

Через неделю Славлика нашли убитым — его друзья-головорезы быстро избавились от главного, но все были

отправлены в заключение.

***

Аделаида только ушла, а я взялась за книгу. Та боль еще не проходила, хотя прошло несколько часов. Устроилась на полу, на ковре с длинным мягким ворсом, лишь бы не садиться на кровать. Это премерзкое ложе, где меня брал…

Шелест занавесок, я вздрагиваю, оглядываясь по сторонам, и едва сдерживаю крик. Даниэль сидел на кровати, положив ногу на ногу и лениво изучая меня. Подбежала к окну, забыв обо всех сегодняшних ощущениях, глядя исключительно на Палача.

Нервы были на пределе, тело ушло в какой-то своеобразный дрожащий пляс, и только руки все еще продолжали сжимать корешок.

— Ты потеряла контроль над даром?

Отвечать я не смогла бы, страх душил сильнее рабского ошейника.

— Жду ответ.

— Там было много боли, — просипела, едва ли не задыхаясь. — Она топила, будто у меня отрезали все части тела и оставили на земле, будто меня сожгли заживо, будто к моим глазам поднесли кинжал и выкололи их.

— Ты более сильный телепат, чем я предполагал, — выдал скучающе. — Все то, что ты испытала — это эмоции питомцев «Кукольного дома».

С тех пор меня было не остановить, я собрала всю информацию об этом месте, я старалась медитировать, лишь бы не сжигать себя в боли чужих, но то, что я тогда испытала…

— Потому что, — распахнула прикрытые глаза, — им в десять раз больнее, чем то, что испытала я в тот день. И если прожить остаток жизни в «Кукольном доме» для них судьба, значит, я сделаю все что в моих силах, чтобы облегчить эту судьбу.

Глава XXIV

Даниэль молчал, когда я вышла из комнаты. Молчал, когда я спускалась по лестницам. Молчал, когда я шла по парку. Промолчал и тогда, когда я обезвредила рабов в «Кукольном доме». Не переставая идти, исполняя роль моей порочной тени, он просто смотрел и следовал безмолвно.

— Не заходи.

Не хотела, чтобы Адель и остальные видели его, он был сыном того, кто поставил их в это положение. Даниэль все равно последовал за мной, но на его присутствие никто не обратил внимания. Да, он просто внушил им иллюзию пустоты в помещении. Сегодня «куклы» были особенно уставшими, Адель вовсе спала, будить я ее не стала, но выглядела она хуже, чем обычно, обрушивая на меня все то, что я старательно сдерживала.

Внушала все как обычно, в этот раз отдавая больше обычного, придумывая байки о «лучшем мире», вкладывая в него более яркие образы и чувствуя, как в скором времени сама растворюсь в созданной собою же легенде. Там действительно было лучше. Намного лучше, чем

в реальном мире. Там не было боли, не было проституции, не было убийств и насилия, были только луга и чистые озера, красивые дома и улыбающиеся люди. Там было гораздо приятнее, чем здесь. Всего-то сильнее копнуть в сознание и…

Я почувствовала хлесткий удар по щеке и, не выдержав, упала на холодный пол. Стиснула побледневшие руки в кулак и не обратила внимания, когда меня грубо потащили наружу. Даниэль швырнул меня на траву

— Церковь говорит, что неугодные будут мучатся на том свете, — усмехнулась, впиваясь длинными ногтями в кожу. — Мучения на том свете — какая глупость. Будто не хватает их на этом.

— Ты едва не сошла с ума, — безучастно произнес Даниэль, ударивший меня и тем самым приведший в чувство.

— Да плевать! Так хотя бы можно освободиться, — выплюнула, вспоминая «кукол», засыпавших с блаженными улыбками на лицах и нисколько не думавших о том, где находились.

— И что будет? Ты станешь куклой, только тебя будут брать в рот, а ты даже не будешь этого понимать.

— Плевать на тело.

— В нем твоя душа, и эта душа будет мучиться, пока не погибнет тело, — продолжил он сухо.

Улеглась на бок, прижимаясь щекой к желтоватой траве.

— Убей меня, — попросила, прижав руки к груди. — Убей меня, Даниэль.

— Я перенесу тебя к Реневальду, — ответили мне сухо.

— Не смей! Он не должен видеть меня такой.

«Никто не должен».

Мне не нравилось, что я оказалась беспомощна перед этим сукиным сыном, он теперь знал обо всех моих слабостях. Он снова видел слабую меня. Ту, которую я не показывала перед ним целых шесть лет.

— Какой? — присаживается на корточки.

— Если не убиваешь, оставь и уходи, — приказала тихо, закрывая глаза.

— В этом мире было бы легче, если из нас остался бы в живых один, — заметил, вытаскивая кинжал. Поднес к моей шее. Холодный металл приятно лег на кожу.

— Раз уж нам вдвоем гореть аду, неважно, кто попадет туда раньше, — усмехнулась с усталостью.

Просто перерезать горло, и мучения прекратятся. Все прекратится. Один порез.

— Ты исчезнешь из этого мира, и многим станет легче. В том числе и мне.

— Верно, — мой ответ был тихим. — Сделай это.

Оружие убирается обратно

— Мне гораздо приятнее оставить тебя мучиться,

Мои охранники, мысли которых я считывала каждый день, оказались спереди, и обнажили мечи.

— Объект под охраной герцога Реневальда, — выступил невысокий парень, подумав, что Даниэль угрожал моему здоровью.

— Раз я успел приложить оружие к ее горлу, не так уж хорошо вы ее охраняете, — бросил скучающе Палач и отошел. — Забирайте, пока ваш объект не пал замертво.

— Леди Гарольд, вы в порядке? — осведомились у меня вежливо.

— А я думала, когда вы на глаза мне покажетесь, — сказала устало и вынесла из памяти мужчин момент с «Кукольным домом».

Наступила тьма.