Серый кардинал
Шрифт:
Время моего пробуждения наступило, хотя я знала, что многие девушки еще бодрствовали. После занятий любовью, большинство из них даже в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, старались не спать. В эти часы каждая тихо лежала с навязчивым и вполне обоснованным страхом быть зарезанной в собственной постели. Клиенты любили насиловать спящих куртизанок, издеваться над их покорными телами, уродовать их красивые лица. Безопасней было потерпеть до ухода. За подобные «услуги» бордель сдирал втрое больше, но если же внешность и здоровье девушки невозможно было восстановить или ту убивали, сумма приравнивалась
«Не думай о плохом, Тия. Это время принадлежит только тебе».
Одевшись в удобную одежду и тонкие, облегающие подобно чулку штаны, я накинула на себя кафтан из легкой струящейся ткани, какой носили обычные горожанки. Волосы собрала в высокий хвост, спрятала деньги в личный сейф, имевшийся во всех комнатах.
У меня не так много развлечений в жизни, это считалось любимым. Выйдя из заднего входа борделя, откуда предпочитали уходить гости, я рванула со всей скорости вперед. Улицы Катара вызывали у меня отвращение: узкие, неудобные, здания стояли настолько тесно, что можно было увидеть только несчастные обрывки неба. Но во время пробежки я не обращала внимания на них, лишь бежала к цели, зная, что в конце меня ожидает награда.
Песчаные дюны на окраине окутывались золотистым сиянием, их кривые и изящные формы подчеркивались контрастами света и тени. Они словно застывшие волны, притягивавшие взгляды и вызывавшие жуткое ощущение бесконечности пространства. Плавно переходя в лес, волны оставляли пески только на его окраинах, дальше любой забредший в него мог вдохнуть свежий аромат мокрой земли и насыщенных запахов растений.
Ступая по мягкой, покрытой росой траве, я слушала приятную трель птиц и шелест листвы. Почти каждое утро я бегала до окраины Катара ради леса и одиночества, которое могла в нем почерпнуть. Здесь не было бесконечных барханов, как на границе, здесь отсутствовала боль, оставались только я и покой. И да, берег невероятного озера, оккупированного днем мальчишками, по утрам пустовал, ведь рыба в водоеме давно не водилась.
Вдалеке пробегали зайцы, словно призраки среди деревьев, уносясь вглубь. Они не боялись, я часто играла с дикими животными, но сегодня готова была только лицезреть красоту оживающей природы. Мысли становились ясными, никого не слышать, оставаться один на один с собой — вот моя награда, и вот мое проклятие одновременно.
Ментальные визги ударяют в голову, разрушая барьер спокойствия. Около пяти разных сознаний вплетаются в единой мысли показаться ему, живущему неподалеку и часто посещающему это место для тренировок и пробежек.
— Это место по утрам принадлежало мне, за какой задницей гуля, — прошипела, выходя к полуобнаженным девицам, как бы невзначай игравшим здесь в водные салочки. Они игриво хихикали, периодически заглядывая куда-то, откуда, предположительно, выходил лорд Харитон Реневальд, которому почему-то по утрам не спалось. Сегодня его не было, что расстроило девиц, зато обрадовало меня. В виде пропотевшей, взлохмаченной и усталой девки я его встречать не хотела.
Впускать кого-то с утра пораньше в голову было плохой идеей, гораздо разумнее отойти в сторону. Да и если они уйдут без причины, как отреагирует их охрана, сидящая неподалеку в лице пары стрелков, и семьи, направившие их сюда. Родители нынче хуже потворников, готовы сами подкладывать своих детей
«В этот раз без купаний, пески с ним!», — решила пробежать еще немного и уйти обратно.
Собравшись, пока меня не увидели, нырнула в лес, набирая разгон. По обеим сторонам раскинулись деревья, от которых приходилось уворачиваться, чтобы не получить ветвью в лицо. Ощущение, когда ты теряешь весь воздух в легких, забывая о своей истинной сущности и открывая лицо легкому ветру.
Волосы, собранные в уже истрепавшийся хвост, навязчиво касались оголенных плеч, отчасти раздражая. Но никакого внимания таким мелочам. В эти забеги я казалась себе воплощением хаоса. Именно в хаосе, как я верила, рождалась гармония. Подобно стреле я мчалась вперед, наблюдая перед собой зыбкий мир, и не заметив человека, также бежавшего навстречу. Сталкиваюсь и со всей силы бьюсь о незнакомца, впечатываясь в того всем корпусом.
— Каким же, блять, оживленным стал этот лес, — прошипела, уже точно зная о личности, сымпровизировавшей столб.
— Вы меня преследуете? — с не меньшим раздражением вопросил лорд Реневальд, отшатнувшись от меня, как от ночного джина.
— Не стоит меня так бояться, Харитон, — бросила, потирая скулу, коснувшуюся его потной рубашки.
— Да? И что же вы делаете в такое время в лесу, если только не решили преследовать меня?
— У озера, которое вы, полагаю, решили избегать, есть штук пять ваших преследовательниц. А обвинять в этом никому не мешающую блудницу, почти каждый день любящую здесь бегать, полное хамство, — выказала, поправляя хвост.
Наконец, герцог додумался, что я находилась не в амплуа распутницы, а беспечной девицы, любящей опасные прогулки. Взглянув на меня по-новому, словно видя впервые, он нахмурил брови, будто не веря. Хотя уверена, он действительно мне не верил.
— Сильвия, вы выглядите по-другому, — только и смог произнести.
Интересно, почему?
— И у вас веснушки, — заметил он, тыкнув мне прямо в нос. — Вот здесь, их мало, но они есть.
Без косметики и наряда шлюхи действительно можно измениться. Почему это его так изумляет?
— Харитон, так я начну думать, что запала вам глубоко в душу, — скривила губы. — Но знаете, я, как и любая распутница, не позволяю к себе прикасаться без платы.
Он сощурил глаза.
— Предлагаете мне верить в байку о том, что вы не следуете за мной по пятам?
— Можете отправиться к озеру и пофлиртовать с теми девицами. Тут два варианта: либо кто-то из них вам даст, и вы обязаны будете жениться, либо вас обвинят в попрании чести, следствием которой станет, опять же, свадьба. На вашем месте я бы не высовывалась из дома.
— И только благородные проститутки бескорыстно взимают плату вместо мечты о семье, — саркастично продолжил молодой человек.
— Семья, построенная на манипуляциях и обмане? Извольте, — я фыркнула, скрестив руки на груди. — Вероятно, из Катара вы уедете вполне остепенившимся, — решила добить герцога.
— Так вы не верите в институт брака? — иронично осведомились у меня, игнорируя весьма туманное будущее.
— Верю, — кивнула, разрушая все его ожидания, — к слову, в любовь я верю тоже. Среди пленниц почти все лелеют мечту о семье. Пройдем к другому вопросу, хочу ли влюбиться? Нет.