Серый кардинал

Тюдор Рия

«Это Сильвия!», — услышала я восторг Тамби в голове.

Змея, гибкая и изящная, с преодолением побуждений, обивалась вокруг тела, словно лента, создавая для зрителей иллюзию единой с хозяйкой сущности. Она, кажется, полностью усвоила ритм музыки и моих движений, теперь мы будто стали единым целым. Сама не заметила, как, подражая грациозному образу холоднокровной рептилии, я создавала гипнотические вихри из движений.

Точно волшебная эссенция, магнетизм пронизывал каждый шаг и взмах руки, переходя от меня к животному и создавая неповторимый симбиоз энергий. Мне нравилось, с какой изобретательностью

тело отзывалось на мельчайшие изменения в замысловатом узоре мелодии. Контроль оказался потрясающим, я чувствовала, как все больше и больше мужчины забывали об остальных, глядя исключительно на нас с подругой, обвивавшей кольцами мое тело. Опасная ситуация, ведь начни я высвобождаться, змея начала бы давить сильнее. Не для меня. В простом влиянии не было опасности, не было адреналина и страсти, которые я вытаскивала из себя прямо сейчас.

Никого не ища взглядом, я медленно подплыла к нему, вальяжно усевшемуся в центре и лениво потягивавшего аргилу. Высокий, смуглый с мягкими на вид темными волосами и выразительными черными глазами. На щеках и подбородке легкий налет щетины, будто он не брился несколько дней. Нос с заметной горбинкой. Он был имперцем, однако многое в его внешности выдавало дайдскую кровь, и, предположительно, нрав герцога был таким же, как у жителей пустынь.

Странным я посчитала другое: мысли. Абсолютная и тотальная пустота. Я слышала всех присутствующих здесь, кроме Грегори, с явной насмешкой следившего за танцем, и Даниэля, бесстрастно изучавшего мое лицо.

«Надо подойти ближе», — подумала, скользя вперед.

Звук впивался в уши, но я четко слышала биение своего сердца. Дрожь в руках, аккуратно державших животное, сам питон, от напряжения, переданного мной, сильнее сковавший талию, и прощальный звон цимбал, знаменующих скорое завершение танца.

«Дело дрянь, — всплыла мысль, когда пришло осознание, что мысли герцога недоступны. — Возможно, просто сдержан…».

Иногда такое происходило, некоторые люди думали «тихо», в подобные моменты важно было вывести людей на какие-либо эмоции, и их сознание для меня оставалось открытым навсегда. Страх — главный эмоциональный компонент.

«Давай напугаем его, малыш», — хмыкнула, влияя на змею, которая плавно перетекала на мое запястье, пока я медленно и грациозно надвигалась на молодого человека. Мужчины жадно обгладывали взорами мое тело. От нервного напряжения замирало все внутри. Наблюдала, как питон, скользящий по руке, впитал мои эмоции и готов был повиноваться. Пора.

Восхищение переплелось с тревогой, когда змея поднялась в воздухе и, грозно зашипев, совершила хищный прыжок к своей жертве. Загудели охранные заклинания. Замолкла музыка. От страха привстали многие сидящие. Донеслось разъяренное «Сильвия!» от Грегори и запищали девушки.

Вместо того, чтобы запаниковать или хотя бы рефлекторно дернуться, он усмехнулся, подобно зверю, выходившему победителем в охоте. Миг, когда змея застыла на уровне его лица, растянулся на вечность — я сама вынудила животное остановиться. Тонкие пальцы с ленцой придерживали трубку аргилы, и не было ни в одном участке его тела напряжения. Герцог был наполнен непоколебимым самообладанием.

— Что ж, вы добились желаемого: смогли привлечь мое внимание, Сильвия, — особенно подчеркнули мое имя.

На него не

действует телепатия!

Глава IX

«Он тебя не предупредил. Не буду портить сюрприз», — вот, о чем говорил Даниэль. Он знал все с самого начала так же, как и Грегори.

— Разве может молодого герцога напугать такая шалость? — игриво вопросила я, демонстративно приподняв змею.

— Конечно нет, — растянул он в улыбке губы. — Лорды, разве могла напугать вас подобная забава, устроенная Сильвией?

— Нет, — нехотя процедили присутствующие и уселись обратно. — Сильвия, вы бесподобны, — бросили мне фальшиво.

Маленькие лгунишки.

— Продолжай, крольчонок, — властно произнес Грегори, давая знак музыкантам. Харитон Реневальд на секунду повернулся к тому, странно прищуриваясь, но быстро вернул своему лицу выражение вселенской иронии.

Накал возбуждения спал, продолжала дымить аргила, но, познав самые бурные эмоции ранее, мужчины теперь сидели в напряжении, ожидая очередного подвоха. Я же не знала, как быть.

«Нужно поговорить с Грегори, — выжив после испепеляющих мое тело взглядов, я продолжала танцевать, смиряясь с участью распутницы. — Ублюдок! И сын его тоже ублюдок! Так подставить…С самого начала. Был ли у меня выбор?».

Внутренний раздрай не пошатнул гибкости, не смог сбить с ритма, навязанного с самого начала. Конец близился, к сожалению, не мой. Я достигла абсолютного примирения со своей участью и готова принимать все испытания, уготованные мне Грегори.

Эти мысли давали силу и спокойствие для движения, для того, чтобы продемонстрировать сидящим, кто здесь истинный раб.

Танец закончился.

Мы подобно видениям должны были исчезнуть, чтобы впоследствии, переодевшись и приведя себя в порядок, войти обратно, как и все девушки. Пока мужчины могли пить, отдыхать, обсуждать сделки и женщин. Прилюдную часть вечера я не любила больше всего, потому что мне приходилось играть, позволять себя лапать, как и всем остальным, сидеть на коленях, целоваться.

Ныне беспокоилась из-за другого.

— Блядь! — взрыкнула в комнате, со злостью ударив кулаком в стену. Запредельная боль пронеслась по всему телу.

Двери распахнулись, и в помещение величественно вошел Грегори со своей безмолвной охраной в лице Даниэля.

— Понравился сюрприз? — с насмешкой вопросил хозяин.

— Ты знал! — заорала вне себя.

— Крольчонок, конечно, — его ухмылка сделалась кошачьей, а потом он увидел Капусточку и вовсе заулыбался. Животное урча терлось о его ноги, оставляя шерсть на дорогущих брюках. — Где моя маленькая девочка, — протянул он руки к ней, подхватывая и сюсюкая.

Грегори обожал кошек, у него их было две. Пожалуй, его любовь распылялась только на этих животных, все остальное он либо убивал, либо коллекционировал.

— Так, на чем мы остановились, — он мягко погладил чернушку между ушек. — Да, знал. Думала, останешься почти непорочной до конца своих дней?

Это мерзкое «почти»…

— Как ты понял? — мертвым голосом осведомилась я.

— Даниэль подсказал.

— Ты опять это делаешь, Грегори! — воскликнула озлобленно. — Я подчинялась, но ты решил подложить меня под этого герцога?! Вот же дохлый скорпион, ты знал! Знал!