Серпантин
Шрифт:
за что-то зацепился, я по инерции дернул снова, сильнее и почувствовал, как
что-то там разорвалось у него внутри. Я отшвырнул нож и быстро отскочил в
сторону. Поэтому хлынувшая из его шеи кровь на меня не попала. Но Ева… он
завалился на нее, прежде чем она успела вырваться. У него в кулаке остался клок
ее волос. Он начал хрипеть, кровь хлестала так сильно, что… Он валялся на полу,
извиваясь и пытаясь зажать рану руками, а Ева стояла рядом и
была в его крови, вся… Он умер очень быстро. Это было жуткое зрелище, жуткое! Я
помню, что меня всего колотило, но я не мог почему-то отвести глаза… Ева…
кажется Ева была спокойна, во всяком случае держалась. И это тоже казалось мне
жутким.
Когда он перестал шевелиться, она подошла ко мне и со всего размаха ударила по
щеке. Сказала, чтобы я не расклеивался, как девчонка. Потом она заставила меня
сесть за парту подальше от крови, а сама подняла нож, вытерла его об платье и
сказала, что теперь на нет останутся только ее отпечатки пальцев. Этим она
впоследствии всех и обхитрила. Никто же и заподозрить не мог в маленькой девочке
наличия столь изощренного лукавства. Да и зачем ей было брать чью-то вину на
себя, верно? Конечно если бы не Ева, я бы во всем признался. Но тогда из меня
вытянули бы и все остальное. О нас четверых, я имею ввиду. Наверное из-за этого
он и решила все взять на себя. Ее давно считали психически неуравновешенной,
поэтому вопросов возникло бы меньше. Ну и еще, конечно, она считала, что во всем
виновата сама и была благодарно мне за то, что я защитил ее. А вообще в любом
случае все спихнули бы на нее, и она все равно попала бы в психушку. Сказали бы,
что она спровоцировала меня, и я остался бы в стороне. Вот так вот. Ева еще
тогда все это поняла. И запретила мне вообще открывать рот когда придут
взрослые. Впрочем, я был в такой прострации, что врят ли вообще мог связно
говорить. В конце концов я даже сам поверил, что все сделала Ева, а я только
наблюдал со стороны. Не знаю, оправдывает ли это меня, но потом, когда я лежал в
больнице и начинал понемногу приходить в себя, я рассказал родителям и врачам
как все было на самом деле и что это я убил этого Львовича. Но никто не поверил
мне. Решили, что это просто последствия шока от увиденного. Мне так никого и не
удалось убедить.
Эльдар замолчал, не решаясь поднять глаза.
Алешка с независимым видом разглядывал свои руки, а Георгий пристально смотрел
на Эльдара. смотрел, но молчал.
— Ну что? Говорите! — не выдержал Эльдар, обведя всех тяжелым взглядом.
–
Неужели
— А что тут говорить, — отозвался Алексей. — Дело прошлое. Какая теперь разница.
Эльдар перевел взгляд на Герку, но тут же опустил глаза.
Как ты мог, Эд! — взорвался Георгий и, вскочив, схватил его за ворот рубашки.
–
Как ты мог жить с этим, зная, что она там из-за тебя! Как ты мог!
— Сядь! — рявкнул Алексей.
Что-то было в его голосе, что заставило Герку разжать руки и понуро опуститься
на место. Он и сам не понял, почему это сделал и удивленно повернулся к Алешке.
— Что… чего ты лезешь, тебя это уже не касается, — беспомощно пробормотал он.
— Просто ты ведешь себя как придурок, тошно смотреть.
— Тебя это не касается, — с нажимом повторил Георгий.
— Слушай, ее все равно упекли бы в психушку, — устало произнес Алексей, — это
была отличная возможность спрятать концы в воду.
— Какие еще концы…
— Конечные. Тот, кто развлекался с ней первым наверное не очень спокойно себя
чувствовал пока она бегала на свободе и рассказывала всем подряд как ее,
бедненькую, поимели за папины долги.
— Так ты тоже знаешь?! — изумленно выдохнул Герка.
— Побольше чем ты. Это только Эльдарчик у нас непросвещенный.
— Что… — начал Эльдар, но Герка, напрягшийся как пружина, перебил его:
— Ты сказал — больше чем я? Но… она все рассказала мне, все! — вдруг он замер,
его глаза подозрительно сузились и внимательно посмотрели на Алексея. — Постой,
ты так уверенно говоришь… Может быть ты знаешь кто это с ней сделал? Ты это
хочешь сказать?
— Ты сам это сказал, — невозмутимо ответил Алексей.
— В таком случае мне тоже хотелось бы это знать, — Герка изо всех сил старался
выглядеть спокойным, но дрогнувший голос выдал его с головой.
Алексей усмехнулся.
— И что ты сделаешь, когда узнаешь? Убьешь его?
— Да, — тихо произнес Георгий. На этот раз твердо и уверенно.
— Что ты говоришь! — Засмеялся Алешка и покачал головой, — ты прямо как герой
этих мыльных киношек, честное слово. Да ты же даже на охоту с Мариком выйти
боишься — белочек тебе жалко! А тут возьмешь и прихлопнешь живого человека,
который тебе и не сделал ничего! Ой, Гек, перестань.
— Постойте, ребята, — неожиданно вмешался Эльдар. Его глаза настороженно
перебегали с Герки на Алешку. — Подождите. Я не понимаю толком о чем вы
говорите, но у меня такое чувство возникло, что тебе, Алексей, лучше помолчать.