Серпантин
Шрифт:
матюг, как ты наверняка подумал. Расшифровывается вполне цивилизованно:
Европейское Христианское Братство. А домишко этот — их церковь. Называется
'Церковь Ковчег'. Когда я увидел это своими глазами…
Алексей дожевывал третий бутерброд и, лениво прижимая трубку к уху, рассматривал
муху на потолке.
— Корнеев был прав, — продолжал восторженно вещать Расуловский голос, — я думал,
что он не воспримет мои идеи серьезно, но оказалось, что он давно
интересуется, только у него времени нет. Он дал мне даже телефон одного
деятеля из этой ехэбэ. Если мне удастся с ним встретиться, я устрою ему допросик
с пристрастием. Пусть попробует меня сагитировать, а если он…
— Слушай, Эд, заткнулся бы ты, а? — не выдержал Алексей. — Я не пойму никак, что
ты мне ересь какую-то втираешь. Позвони лучше Героинычу, ему может и интересно
будет. Дай пожрать спокойно!
— Нет, Алех, ты не понимаешь! Я только приехал от этого 'Ковчега' и меня просто
распирает от впечатлений! А Герки нет, он занят сегодня. А! Совсем забыл! Ты
представляешь, говорят, что в этом 'Ковчеге' есть еще этажа три подземных.
Конечно, все это домыслы, но и они на пустом месте не рождаются, согласись.
Алексей бросил на тарелку недоеденный бутерброд и брезгливо отряхнул пальцы.
— Черт, кажется я таракана слопал.
— Что? — рассеянно спросил Эльдар, обрывая свой словесный поток.
— Пальто. Ты меня достал. Хватит может мозги мне полоскать, тебе что, поговорить
не с кем? Ты же отлично знаешь, что эта муть журналистская по барабану. Ты
только за этим звонишь?
— Ладно, подожди…
— Слушай, мне в туалет надо. Я по-моему съел таракана и…
— Нет, постой!
— Все, Эдька, не обижайся. Дорасскажешь остальное Гертруде, когда он позвонит.
— Вот я и хочу сказать насчет Гертру… черт, Герки. Он тут записку мне оставил,
чтобы я позвонил тебе и предупредил, что они в пять будут у тебя.
— Сюда что ли приедет?
— Да. И Марину… ты бы отправил куда-нибудь. Она же дома сегодня?
— Да что она, баб его что ли не видела. Он никогда один не приходит.
— Я не думаю, что она видела Еву. И не думаю, что ты хочешь, чтобы она ее
увидела.
Тишина. Минута. Две. Три.
— Эй, Алешка, ты там живой?
— Я… да. — Пробормотал Алексей.
— Ты рад?
Наконец-то дыхание начало восстанавливаться. Хватило нескольких минут. Ну что ж,
это уже прогресс.
— Она не должна сюда приезжать, — как можно тверже сказал Алексей.
— Она приедет. — Серьезно ответил Эльдар. — И, пожалуйста, не обижай ее. Она
этого не заслужила.
В трубке послышались длинные гудки. Алексей медленно опустил
уставился невидящим взглядом в пространство.
Он не знал сколько времени просидел неподвижно. Когда в голове нет ни одной
мысли, время перестает существовать.
Услышал, как хлопнула входная дверь. Марина вернулась из магазина. Окликнула
его, вошла на кухню.
— Алеш, ты чего? — озабоченно спросила она.
Сколько времени? — спросил Алексей, и сам не узнал своего голоса.
Марина посмотрела на часы на руке.
— Двадцать минут четвертого. Что с тобой? Почему трубку на место не положил?
Что, кто-то звонил? Что-то случилось?
— Жорка приедет в пять.
— Ну и отлично. Сейчас я курицу пожарю, я как раз купила. Так и знала, что
кто-нибудь зайдет. Может Любка еще заскочит, она еще вчера собиралась…
— Черт, что же делать…, - в отчаянии пробормотал Алексей.
Мара, которая уже суетилась, доставая из пакета продукты, удивленно замерла.
— Ты о чем, Леш?
— Присядь-ка на минуту. — Попросил он.
Она бросила на него встревоженный взгляд и послушно опустилась на табуретку.
— Послушай, Мар, мне надо с Жоркой разобраться с одним старым делом. Поставить,
так сказать, точки. И тебе при этом лучше не присутствовать.
— Не поняла. Что у тебя с Жорой могут быть за секреты, о которых мне не положено
знать?
— Есть кое-что. И тебе не нужно об этом знать. Поверь мне на слово, тебя это
никак не касается. Я просто все улажу, чтобы потом не возникало никаких проблем,
и все.
Жена натянуто засмеялась.
— Ну нет, дорогой. Давай-ка ты честно про все мне рассказывай, а я уже сама
решу, стоит мне присутствовать или не стоит.
Неожиданно для себя Алексей вспылил:
— Слушай, у меня нет настроения сейчас вступать с тобой в какие-то переговоры,
понимаешь? Я пытаюсь сделать так, чтобы мои прошлые дела не коснулись нашей
семьи, а если ты сунешь туда свой нос, это по-любому произойдет. А понять все
правильно ты все равно не сможешь.
— Нормальное дело! — теперь уже взбеленилась Марина. — Что-то, что может
коснуться нашей семьи?! Да оно уже коснулось! Я не отстану от тебя, пока ты не
расскажешь мне правду! А если откажешься, то я у Жоры спрошу, что там у вас за
дела такие.
— Отлично. Поинтересуйся тогда у Евы, может она лично тебе все объяснит.
— У кого? — опешила Марина.
— У Евы. Я сказал — у Евы. Тебе это о чем-нибудь говорит?
— Нет… постой, это не та ли девочка с фотографии, на которую ты всю ночь