Серпантин
Шрифт:
Напоследок ты как-то неуклюже ткнулась мне в губы, что должно было означать
поцелуй, и умчалась. Помню, я подумал тогда, что в фильмах целуются как-то
иначе. И твой детский поцелуй показался мне чуть ли не кощунством после того,
что ты со мной сделала.
Знаешь, сейчас, когда я пишу это письмо, я нащупал еще один парадокс. Ты ведь не
умела тогда целоваться, верно? Нет, потом, когда появился Герка, все уже было в
порядке. Наверное, в этом
умела. И вот о чем мне хочется узнать, Ева, кем был тот человек, который научил
тебя премудростям физической любви, но никогда не целовал тебя? Кем было то
чудовище, которое убило твою душу, опустошило, и заставило заполнить эту пустоту
нами?.. Герка знает, он знает многое о тебе, по какой-то причине ты доверяла ему
больше чем нам с Алешкой. Должно быть, он просто умел тебя понять, и ему
единственному удалось достичь с тобой согласия. Но твои секреты он никогда не
расскажет, я уверен.
В ту ночь, первую ночь после близости с тобой, я пообещал себе, что не
приближусь к тебе больше никогда, но уже на следующий день понял, что
погорячился. Я по-прежнему оставался твоим рабом, и никакая сила не заставила бы
меня отвернуться от тебя. Нужно было лишь не думать о том, что между нами
произошло. И, в конце концов, если тебе так нравилось ЭТИМ заниматься, то я мог
и потерпеть. Ради любимой можно и не на такие жертвы пойти…
И я с радостью обреченного шел тебе навстречу. Ты была безжалостна или просто
наивна. Раз за разом, швыряя меня в эту грязь, ты очищала меня своими бездонными
глазами и робкими поцелуями на прощанье. Постепенно я даже научился делать
всякие вещи, которые тебе нравились, и получать удовольствие, видя, как
вспыхивают твои глаза. И все-таки мне по-прежнему было тяжело. Я не мог уже
думать ни о какой учебе, вообще ни о чем, что бы не касалось тебя. Ночи напролет
я ворочался на своей оскверненной постели, жадно вдыхая оставшийся на подушке
запах твоих волос и, стараясь не думать о том, что погибаю.
Но, к великому моему счастью, в нашей с тобой жизни появился Жорик Тимченко. Это
звучит абсурдно, но я почувствовал облегчение, когда понял, что ты ему
поддалась. На самом деле он долго крутился возле тебя, прежде чем ты проявила
благосклонность. Ты не была самой красивой девчонкой в классе, и я даже не знаю,
что его в тебе зацепило, ведь Герка был тайной любовью почти всего нашего
девчоночьего коллектива. Может, он уловил тот животный магнетизм, что исходил от
тебя, или же почувствовал слабинку,
плотские фантазии, что нереально было тогда с нашими сверстницами, не знаю. Но
как бы там ни было, этот красивый, ухоженный мальчик, избалованный всеобщим
вниманием, просто не давал тебе прохода. В том возрасте мальчишки еще не
ухаживали за девочками в открытую, это считалось едва ли не слабостью, но в
отношении тебя наш блистательный Жорик забыл все приличия. О его симпатии к тебе
знала чуть ли не вся наша школа (а Жорик был личностью известной, надо
заметить). Тогда я принял эту его открытость за излишнюю самоуверенность, но
сейчас понимаю, что он был просто ослеплен и не видел ничего вокруг. Наверное, я
так и не узнаю, что же заставило его настолько потерять голову. Неужели только
доступность, которую он каким-то образом учуял в тебе? Но если это так, тогда он
должен был быстро остыть. По каким-то непостижимым для меня причинам, ты
довольно долго избегала его. Казалось даже, что тебя раздражает его внимание.
Это было так странно, ты признавалась в любви мне, некрасивому рыжему очкарику,
на которого не посмотрела бы, наверное, ни одна девчонка на свете, даже окажись
он единственным мальчишкой на планете, и в то же время без сожаления отталкивала
от себя самого звездного мальчика всех пятых классов.
Так продолжалось долго. Достаточно долго. Но в какой-то момент я понял, что ты
позволила ему стать твоим. Внешне почти ничего не изменилось и никто кроме меня
не смог бы уловить некую оттепель в ваших отношениях. Просто между вами
установилось вдруг равновесие. Он перестал дергаться, а ты перестала с ним
огрызаться. И очень скоро почти все свободное время мы стали проводить втроем.
Наши с тобой отношения ничуть не изменились. Правда, теперь ты реже тащила меня
в постель, но от этого, поверь мне, я только задышал свободнее. Меня вполне
устраивало, что эту неприятную повинность взял на себя Герка.
Нонсенс! Но мы трое прекрасно ладили. Ты подружила нас с Геркой, хотя до этого
мы, кажется, не сказали друг другу и пары слов, хотя проучились вместе с первого
класса. Он попросту не замечал меня, а мне самому Жорик всегда казался существом
из другого измерения, где у людей нет проблем, и куда лично мне путь закрыт.
Словом, мы просто не существовали друг для друга. Пока не появилась ты.
Благодаря тебе мы невольно сблизились и обнаружили, что у нас много общих