Сердцевина граната

Ломовская Наталия

Кафе было вполне приличным, но вот посетители… По сути, это был маленький клуб мужчин с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Как он сразу не сообразил! Не то чтобы Кленов испугался… Просто напомнил себе, что любит только женщин, и храбро перешагнул порог. Навстречу ему шагнуло дивное существо. Даже если бы Евгений Эдуардович просто увидел такое на улице, он бы твердо сказал: это и есть самый что ни на есть Голубой Ангел!

Существо было тощим и едва доходило Кленову до плеча. На голове оно имело серебристо-белый паричок. Длинная паричковая челка кокетливо спадала Голубому Ангелу на глаза,

придавая ему сходство с неухоженной болонкой. Из-под белых прядей торчали длинные накрашенные ресницы. Не исключено, что ресницы были накладными – скромный опыт в области макияжа не позволил Кленову этого определить. Губы существа были сложены в капризную гримаску. Тощий торс облекала гипюровая рубашка. Две верхние перламутровые пуговки были расстегнуты, обнажая безволосую грудь. На груди мотался замысловатый кулончик. Худенькие ножки Голубого Ангела обтягивали кожаные джинсы, на ступнях красовались тяжеленные «Гриндерсы». Или «Мартенсы» – в этом Евгений Эдуардович тоже был не силен. Тяжелые ботинки, казалось, были единственным грузом, удерживающим Голубого Ангела на этой грешной земле. Кабы не они – то-то бы он воспарил над всем паршивым миром!

Знакомство, в общем, удалось. Стесняясь самого себя, Кленов признался – опять же самому себе, что произвел на Могилевского неизгладимое впечатление. Или он со всеми так общается? Петечка мурлыкал, как избалованная кошечка, и посматривал на Евгения Эдуардовича так игриво, что тому становилось не по себе. Но Кленов удачно выбрал имидж. Мрачноватый мачо, не желающий демонстрировать свои чувства. Угрюмый красавец с ранимой и влюбчивой душой. Именно так он и описал свои личностные качества, когда Могилевский, не скрывая заинтересованности, принялся его расспрашивать.

– Великолепно! – закатил глаза великий парфюмер. – Я уже слышу этот аромат! О да, я слышу аромат, как люди слышат музыку! В этом и состоит мой гений! Это будет сюита!

– Чего? – не выдержал Кленов.

– Да-да, сюита! Сначала – мощный аккорд кедра с привкусом зеленого мандарина. Понимаешь меня?

– Чего тут не понять, – пробормотал Кленов, отметив, что Могилевский внезапно перешел на «ты». – Мощный аккорд кедра, чего проще.

– Ливанский кедр! Мужество! Сила! – экстатически вскрикивал Голубой Ангел, привлекая к себе внимание посетителей. Впрочем, вполне благосклонное внимание.

– Потом вступают пряные ноты. Шафран и имбирь. Шафран – интрига, имбирь – ностальгия. Загадочный Восток. Тайна одинокой души! Ночные мечты, о которых не говорят вслух!

Кленов попытался выразить заинтересованность.

– И наконец – жженый мед и молоко! Понимаешь? Нет, ты понимаешь?

«Все равно что отвечать на вопрос «ты меня уважаешь?» – подумал Кленов. Вслух он такого сказать не мог, потому собрался и ответил:

– А чего ж тут непонятного? Сотовый мед каплет из уст твоих, молоко и мед под языком твоим!

– Да! Ты все понял! Именно «Песнь Песней»! Финальные затухающие ноты – их услышит только тот человек, который поцелует твою кожу! Прикоснется к ней нежным эпидермисом губ! Это будет мой шедевр!

Кленов тоже значительно покивал. Быть может, Голубой Ангел и в самом деле великий парфюмер? Излагает, по крайней мере, складно и вдохновенно!

Могилевский

уже погас. Тянул свой коктейль и глазел по сторонам. Пора было заводить главный разговор.

– Мне говорили, ты не так давно сделал замечательные духи… Вроде бы они назывались «Кира»…

– А кто говорил? – насторожился Петечка. – Хотя какая разница… Честно? Говно. Сляпал наскоро, из чего бог послал. Про носителя ничего не знал.

– Как же делал?

– Говорю тебе: спустя рукава. Заказ пришел внутренний, от кого-то из начальства. Я не знаю, от кого. Да они все в этом ни хрена не разбираются. Погоди, так откуда ты про эти духи знаешь?

– Я знаком с их владелицей, представь себе. Она… давала мне понюхать.

– Так она ими пользуется?

– Вовсю! – заверил Кленов самолюбивого гения. Он уже понял, что дело не выгорело, и начал скучать. – Они ей страшно нравятся.

– Ну, прелестненько. Хотя и это не главное. Мои духи должны нести на себе отпечаток личности, компрене?

– Уи.

Голубой Ангел рассмеялся. Внезапно Кленов понял, что Петечка действительно неплохой парфюмер и любит свое дело. Это редкость. За гиперболизированной внешностью нетрадиционного мальчика Евгению Эдуардовичу померещилась чистая и светлая, хоть и сумбурная душа. Ему отчего-то стало весело.

Но не было смысла затягивать вечер. Пора смываться. Иначе увидит его кто-нибудь в таком обществе! Засмеют потом.

Кленов не хотел обижать Голубого Ангела, потому провел финал встречи блестяще. Намекнул на срочное дело, поблагодарил за приятный и познавательный разговор и выразил надежду на скорое свидание.

– Конечно, милый! Обязательно позвони! – проворковал Петечка, обливая Кленова жженым медом и молоком ласкового взгляда. – И заходи в форум. До встречи!

Кленов с удовольствием раскланялся. Он знал – как только перешагнет за порог, Петечка забудет его лицо. А через пару дней и сам факт существования Кленова канет для Могилевского в мутнопамятные воды Леты. Такое уж это создание. Попрыгунья-стрекоза.

И, заводя мотор чужого «Опеля», Кленов от всего сердца пожелал несуразному Петечке Могилевскому удачи.

Но что же он узнал? Ничего. Меньше, чем ничего. Духи сделали в «МАРКе», и сделали недавно. Заказчик неизвестен. Их могла заказать и сама Кира. И все же Кленов чувствовал – он вышел на след.

Глава 18

Зевс и Деметра

– Мне нужно с то бой встретиться, – от это – го голоса у Александры сразу зачесалось под черепной коробкой. Интересно, могут ли чесаться мозги? Наверное, могут. – Ты меня слышишь?

– Разумеется, слышу, я ведь не глухая, – ответила Александра, теребя брелок на связке ключей. – Во-первых, здравствуй, Владимир.

– Здравствуй. Извини. Просто я… У меня…

– Я уже поняла, что ты находишься в некотором душевном смятении. Не так ли?

Александра сама себе поражалась. «Некоторое душевное смятение» – это ж надо такое выдумать? На Краснова, похоже, это произвело впечатление.

– Да. Ты права.

– Это касается меня? Или Киры?

– Тебя. И Киры. Мы не могли бы встретиться, чтобы обсудить все это подробнее?