Сердце василиска
Шрифт:
Я вскинула руки в жесте отчаяния, в груди клокотал огонь.
— Ты знаешь, что такое любовь? — срываясь, продолжила я. — Что значит пустой миг без родного прикосновения, взгляда, без теплого слова? Однажды я чуть не потеряла Дитера, и не хочу потерять его снова! Ты должен меня понять, Шэн! Если ты когда-либо любил…
Сложив ладони на груди, я умоляюще поглядела на альтарца. Он молчал, непрошибаемый, как статуя. Его глаза темнели, глубокие, как колодцы. И я почувствовала, что почти проваливаюсь в них. Кулон снова кольнул шею, точно подтолкнул меня к падению.
Она сидела в задумчивости под облетающем сливовым деревом, а у ее ног играла девочка, складывая пирамидку из гладко отшлифованных голышей.
— Я маленькое яблочко, — напевала она, — душистое и сладкое, с красными щечками. Кто любит меня больше всех? Конечно, мама и папа!
«Ее зовут Ю-Мин, — подсказал мягкий голос. — И она похожа на мать».
«Больше на отца, — возразил ехидный голос. — Посмотри-ка на форму подбородка! Такой же острый и упрямый».
— Ю-Мин, — тихо повторила я.
Изображение смазалось и исчезло, оставив после себя только легкую зыбь перед глазами, да еще побелевшее, ошарашенное лицо Шэна.
— Что? — услышала я точно сквозь вату. — Что ты сказала?!
— Она похожа на маму и папу, — сонно произнесла я, — маленькое яблочко с красными щечками. Кто любит ее больше…
— Откуда?! — вдруг закричал Ю Шэн-Ли. На какой-то момент показалось, что он накинется на меня и хорошенько встряхнет за плечи. Но я не отступила, а он взял себя в руки, и только дышал тяжело, сверля меня отчаянным взглядом.
— Откуда ты знаешь это имя? — снова спросил он, и голос дрогнул.
— Увидела, — ответила я, стряхивая дремотную слабость. — Только что… У нее упрямый подбородок, как у отца… как у тебя, Шэн! Кто она?! Твоя… — догадка кольнула меня в висок вместе с тихим шепотом: «Его дочь».
Альтарец выдохнул и пригладил ладонью блестящие черные волосы.
— Никто не знает о ней, — сказал он. — Даже Ди-тер… я не говорил ему никогда, это моя самая большая тайна.
— Почему? — спросила я, подходя ближе и заглядывая в его лицо. Теперь оно немного осунулось, стало печальным и бледным. — Ты никогда не рассказывал о себе, Шэн. Почему даже Дитер не знает, что у тебя есть дочь?
— Потому что Ю-Мин мой внебрачный ребенок, — тихо ответил Ю Шэн-Ли, и в его глазах замерцала грусть. — Это давняя история…
— Расскажи? — я взяла его за руку и приготовилась слушать.
— Давно, когда я еще был очень молод, — начал рассказывать Шэн, — я полюбил девушку из очень богатого и очень знатного рода. Мы познакомились на балу, который ежегодно устраивает альтарская военная академия. Любовь… ты говорила о любви, Мэри-Он, но ведь и я знаю, что это такое. Она вспыхнула между нами очень быстро и была слаще меда, крепче вина. О, это был самый чудесный год! — Ю Шэн-Ли улыбнулся, погружаясь в воспоминания. Я ждала, все еще держа его за руку. Мне чудилась тихая-тихая песня, звучащая вдали, виделись силуэты лодок, скользящих по ночной реке, огромная луна, плавающая в черном небе, как желтая круглая рыба. Наверное, я считывала воспоминания Шэна… но как? Пока я не находила
— Отец моей возлюбленной не обрадовался, что его драгоценная дочь путается с простым курсантом, — продолжил Ю Шен-Ли. — Он давно нашел ей партию, такого же богатого и знатного государственного мужа, как и он сам.
Шэн замолчал, хмурясь и собираясь с мыслями. Его пальцы подрагивали в моей руке, но я и так знала, что произошло дальше.
— Ее выдали замуж насильно? — мягко спросила я.
Альтарец согласно наклонил голову.
— Да. Моя возлюбленная стала женой другого.
— Но вы все равно продолжали встречаться?
Шэн вскинул голову. Теперь в его глазах горел непонятный мне огонь, он заговорил отрывисто и четко, бросая слова, как отравленные стрелы:
— Ее муж старик! А она… она молода и прекрасна, как сама луна! Да, мы встречались тайно. Пока она не зачала от меня малышку Ю-Мин. Это самый большой позор и самая сладкая тайна. Я храню ее здесь, — Шэн стукнул себя кулаком в грудь. — Возле самого сердца. И умру с этой тайной! Горе неверной жене! И горе тому, кто соблазнил ее. Мою возлюбленную протащат по самой большой площади столицы, а потом возведут на погребальный костер. Мою малышку… — он встряхнул головой, и черный локон выбился из тугой прически. — Мою Ю-Мин отправят в рабочий дом, где она будет до скончания своих дней тачать башмаки или собирать рис на полях богачей. Или сделают гунци…
«Проституткой», — поняла я и содрогнулась, вспомнив милое личико ребенка и ее нежный голос. По телу пробежала дрожь.
— Шэн, — позвала я, сжимая его ладонь. — Я никому не расскажу об этом. Клянусь! Эта тайна останется со мной так же, как до этого она хранилась в твоем сердце. Ты веришь мне?
Ю Шэн-Ли молчал. Что-то плавало в его темных глазах — надежда? Страх? Любовь к дочери?
«Поклянись на крови, — шепнул мягкий мелодичный голос, которого назвали Умником. — Тогда поверит…»
Я лихорадочным взглядом обвела помещение, заметила нож для вскрытия писем.
— Верь мне! — сказала я и быстрым движением схватила его и кольнула ладонь. — Я знаю, что такое любовь и что значит жертвовать во имя нее.
Короткая вспышка боли!
— Мэри-Он! — альтарец бросился ко мне.
Закусив губу, я втянула воздух сквозь сжатые зубы, стараясь не смотреть на саднящую ладонь, по которой сочилось что-то теплое и мокрое.
— Клянусь, — повторила я. — Я не предам! Никогда!
Он остановился рядом, раздувая ноздри и глядя, как алые капельки собираются на моей ладони. Я держала ее на весу, во все глаза глядя на альтарца и чувствуя, что еще немного, и упаду в обморок.
— Я… верю, — наконец произнес он. — Спасибо, Мэри-Он. Теперь я в долгу перед тобой.
Не успела моргнуть глазом, как Ю Шэн-Ли выхватил нож из моей руки и наискось полоснул по своей ладони.
— И я клянусь, — сказал он. — Сделаю, как ты просишь. Никто не узнает, юная госпожа. Это мое слово.