Сердце василиска
Шрифт:
Я глубоко вздохнула, утерла выступившие слезы и отчеканила:
— Прикажи конюхам седлать виверн, Гретхен.
Девушка помялась у порога и мотнула головой.
— Виверн нет, — осторожно ответила она. — Его Сиятельство и герр адъютант уехали на них верхом.
— Тогда пусть оседлают коней! — закричала я, и откинула косу за спину. Она хлестнула меня по лопаткам, точно подстегнула в спину. — Скорей, Гретхен! Скорей!
— Вы хотите догнать Его Сиятельство? — всплеснула руками служанка. — Но это невозможно! Виверны слишком быстро летят, а господа
— Знаю, — отчеканила я. — Поеду в поместье к Ю Шэн-Ли. Мне, как и Дитеру, есть, что с ним обсудить.
4. Умник и Забияка
На улице было свежо, в карете — душно, на душе — тоскливо.
Я комкала в руках платок с инициалами Д.М., от него все еще пахло духами Дитера: крепкими, с табачными нотками. Я подгоняла кучера, умоляя ехать быстрее. Только бы успеть! Только бы Ю Шэн-Ли не умчался вместе с Дитером! Тогда я останусь совсем одна, в опустевшем поместье, и мне останется только ждать, ждать, ждать… Бог, знает сколько времени! Я не смогу вынести этого постоянного ожидания и одиночества! Я не за это сражалась с фессалийскими монархами, и не собираюсь сдаваться!
Пагода Ю Шэн-Ли заметна издалека. Покатые крыши с золочеными коньками выныривали из облетающей пены садов, на воротах — красно-белый дракон. Посматривал на меня мудрым сапфировым глазом и усмехался в длинные усы, словно спрашивал:
«И что ты собираешься делать, пичужка?»
— Сама не знаю, — пробормотала я и вошла в калитку. Лакей-альтарец смотрел на меня вопросительно и немного с недоверием. Наверное, я выглядела слишком воинственно для женщины: растрепанные волосы, собранные в простой хвост на затылке, шерстяное платье для конных прогулок, минимум украшений, максимум напора.
— Дома ли господин? — спросила я по-альтарски.
Лакей поклонился, сложив ладони на груди.
— Дома, госпожа, — ответил он, не поднимая взгляда. — Но занят сейчас, он собирает вещи к отбытию.
— Так и знала! — с досадой воскликнула я. — Мне нужно его видеть!
— Что доложить господину? — снова поклонился альтарец.
— Что его хочет видеть одна фессалийская птица, — раздраженно ответила я. — Мэрион. Передай, что его хочет видеть Мэрион фон Мейердорф.
Лакей поклонился опять. Я прикрыла глаза, подумав, что больше не могу выносить этих поклонов и прочей этикетной мишуры. Но, взяв себя в руки, пошла по мощеной тропинке следом за альтарцем, ругаясь про себя, что лакей идет так медленно. Что ж, в Империи Солнца не терпели суеты.
«Наверное, поэтому их и захватили фессалийские драконы!» — хихикнул кто-то над ухом препротивным голосом. Кожу кольнуло на уровне кулона. Я схватилась за него и завертела головой, пытаясь понять, кто говорит? Рядом не было никого, только ветви шелестели под порывами ветра да мелкий дождик моросил и тихонько постукивал в навес.
Показалось… Выдохнув, вошла следом за лакеем.
Каждый дом — отражение хозяина.
Замок Мейрдорфского герцога и моего мужа
Дворец короля Фессалии — нагромождение золота и безвкусицы, слишком богато, слишком броско, снаружи помпезно и пусто внутри.
Дом Ю Шэн-Ли был крепким и очень уютным, обставленным почти аскетично, но с альтарским изяществом. Здесь пахло сандалом и дымом, в кабинете посла развешены изречения мудрецов в рамках красного дерева и коллекционные кинжалы. Сам Шэн в черно-алом одеянии сидел на циновке, поджав ноги, и пил чай.
— Пусть солнце освещает твой дом, — поприветствовала я.
Ю Шэн-Ли улыбнулся и указал на место рядом с собой.
— Раздели со мной чаепитие, Мэри-Он. Последнее, которое я совершаю в родном доме перед тем, как снова надолго отправлюсь на чужбину.
Я сняла туфли и опустилась на циновку, принимая из рук красивенькой служанки теплую чашку. Ю Шэн-Ли не был женат, но наверняка сожительствовал с одной из своих служанок. А, может, и с несколькими, в Альтаре это не возбранялось, поэтому не было ничего удивительного в том, что нахальный капитан принял меня за императорскую наложницу.
— Спасибо, Шэн, — искренне поблагодарила я и отхлебнула ароматный напиток. — Мм, как вкусно!
— Твое наслаждение радует меня, — нараспев проговорил Ю Шэн-Ли. Он улыбался, но глаза были сосредоточены и серьезны. Он знал, зачем я приехала, и готовился к неприятному разговору.
— Не будем тянуть, — я сразу перешла к делу. — Шэн, я приехала, чтобы поговорить о Дитере.
— Разумеется, — ответил альтарец и снова отхлебнул чая.
— Вчера он приезжал к тебе, — продолжила я, следя, чтобы голос нигде не дрогнул. — С утра же собрал вещи и покинул поместье. Я знаю, он уехал в Фессалию.
Сделала паузу и из-под полуприкрытых ресниц окинула альтарца взглядом: тот сидел, выпрямив спину в струнку, невозмутимый, как гипсовый божок.
— Ты не отговорил его! — продолжила я, отставляя чашку. Кулон снова кольнул жаром, но я не обратила внимания. — Почему ты не отговорил его?!
— Я не собирался, — качнул головой Ю Шэн-Ли. — Когда родине угрожает опасность, мужчине приходится принимать трудные решения. И Дитер их принял. Он настоящий мужчина и настоящий воин. Это его долг.
— А какой долг у меня? — прошипела я, сглатывая не вовремя подступившие слезы. — Ждать, пока его убьют? Сидеть над рукоделием с утра до вечера? Отсчитывать дни, пока цветы на вишнях сменяются плодами, а те потом собирают служанки на варенье?
«Киндер, кюхе, кирхе[1]», — подсказал все тот же ехидный голос, который я слышала раньше в саду. Кулон подскочил, как живой, и я накрыла его ладонью.
«Так что в этом плохого? — возразил другой призрачный голос, мягкий и теплый, отозвавшийся в кулоне легкой вибрацией. — Женщина — очаг, и нашей Мэрион подходит домашний уют».