Сердце пяти миров
Шрифт:
Эта мысль отрезвила ее.
— Фир, — заговорила Шербера, гладя ладонями грудь кароса каросе, и зверь внутри мгновенно затих, толкнулся ей в руку и замурлыкал, и слова вдруг пришли сами собой, как будто ждали: — Я здесь, Фир, я здесь.
За спиной снова раздался крик толпы, приветствующей удачный выпад, и Шербера снова повернула голову и стала наблюдать за боем, стараясь не замечать понимающего и сочувственного взгляда Олдина, мягкого прикосновения руки Номариама к спине и не думать о том, что только что сказал ей Фир.
Прэйир никогда не должен узнать.
Вот только трое других ее спутников уже узнали.
Глава 9
Костяная
Прэйир наблюдал за работой полукровки почти отстраненно. Он уже давно научился не обращать внимания на боль, и потому, пока игла раз за разом пронзала его кожу, прокалывая в ней дыры в добавление к тем, что уже там были, просто молча сидел и ждал. И прислушивался к доносящимся снаружи звукам праздника — последнего перед уходом со стены, последнего перед началом трудного перехода по долине, в которую обновленное восходное войско спустится уже завтра.
Где-то вдали бил кожаный барабан. Кто-то хрипло пел песню о доме на незнакомом ему языке, где-то играла, визгливо и скрипуче, тростниковая свистница — трубка, из которой, если в нее подуть, вырывались звуки. Гудели, низко и гулко, рога. Ленивые пьяные голоса захмелевших от обильной еды и вина воинов превращались в жужжание надоедливых мушек-джури, сливаясь в общий хор.
Фрейле решили, что войска разойдутся уже завтра. Разведчики донесли о большом лагере темволд в дне пути от встречи, а пленник, после того, как ему отрезали уши и пальцы на руках, рассказал, что к врагу на подмогу тоже идет отряд. Темволд хорошо понимали, что войне приходит конец. Они тоже решили объединиться, собрать все оставшиеся силы в один желто-зеленый кулак, чтобы ударить им из-за городских стен по тем, кто рискнет подойти очень близко.
Восходное и южное войска не должны были позволить темволд объединиться. Их нужно было разбить, пока они еще слабы и пока на землю не начали падать первые серые снежинки. Когда настанут Холода, вся жизнь, рожденная Океаном, станет слаба и медлительна. До этого времени им нужно будет захватить город, укрепиться в нем и закрыть двери, чтобы внутрь не смогла войти метель.
Какой-то воин пронзительным и чистым голосом запел песню об Океане, и несколько лекарок, бездельничавших в ожидании раненых и больных, выглянули из палатки, чтобы послушать. Вкусный запах жареной рыбы скользнул внутрь и пощекотал ноздри Прэйира, заставив его поморщиться.
Рыба. Дикарь. Сражение.
Ни южане, ни восходное войско не ели дикую жизнь, если она стояла на двух ногах, так что тела побежденных Прэйиром рыболюдей принесли в жертву Инифри. Каждому воину, пришедшему к костру, пришлось выпить вина и съесть пучок пустынной травы. У восходного войска не было таких традиций, но южане считали вино кровью Инифри, а то, что рождала земля — ее плотью; и кровью и плотью своей богини они отмечали свои странные праздники.
Прэйиру стоило бы полежать, раз уже завтра они отправлялись в путь, но он только фыркнул в ответ на предложение полукровки и попросил его поторопиться. Ему нужно было идти на стену. Сегодня
— Ты управляешься с иглой еще хуже, чем с мечом, — процедил он сквозь зубы, когда полукровка сказал, что ему нужно еще немного времени.
— Ты вообще с ней не управляешься, воин, — заметил тот спокойно, не прекращая завязывать узлы. — Почему ты не позволил Шербере помочь себе? Ее магия могла бы в разы ускорить заживление.
— Ты забываешься, полукровка. Тебе я на вопросы отвечать не собираюсь. — Прэйир дождался, пока будет сделан последний стежок, и поднялся, не позволив лекарке в последний раз вытереть рану. — Не нужно, женщина. Я не мальчишка, чтобы падать без чувств от вида крови.
Он повернулся к полукровке, который внимательно за ним наблюдал, и нахмурился, понимая, что не видел акрай уже давно:
— Где она?
— На празднике, с остальными акраяр.
— Кто из вас будет с ней сегодня? Ты? Маг? Фрейле?
Чуть заметный взгляд — и лекарка исчезла, оставив их в пустой части палатки одних. Полукровка медлил с ответом, и кулаки Прэйира сжались.
Он не знает или намеренно не говорит ему?
Несмотря на то, что отбор кончился, и клятвы были подтверждены, в лагере сегодня было много пьяных воинов. Нужно было быть безумцем, чтобы попытаться дотронуться до акрай, спутниками которой были карос каросе и славный воин, но Фир и Прэйир сегодня должны были стоять вместе с другими воинами в ночном карауле у края стены, полукровка возился с ранеными, двое из которых должны были умереть к концу ночи или завтра днем, а фрейле…
— Она будет с фрейле?
— Могла бы быть с тобой. Ты ведь не сделал этого намеренно, воин. Ты ведь не хочешь, чтобы сегодня она осталась с тобой, именно потому ты и не позволил ее магии тебе помочь, — спокойно сказал полукровка, ополаскивая окровавленные руки в тазу.
Он даже не дернулся, когда рука Прэйира ухватила его за плечо и заставила развернуться к нему лицом. Даже не побледнел, даже не взвился он пламенем негодования оттого, что простой воин посмел коснуться его, пусть наполовину, но благородного.
Как будто с ним уже обращались так раньше. Как будто он научился изображать безразличие там, где это было нужно… не хуже, чем научился изображать безразличие к боли сам Прэйир. Только поэтому тот заметил — потому что сам был таким и умел это делать.
Прэйир прищурился, глядя в узкое лицо, а потом разжал хватку и, отступив на шаг, схватился за афатр, висящий на поясе.
— Полукровка, раздери тебя Инифри, — выплюнул он. — Если то, что я сейчас увидел на твоем лице, правда, ты не подойдешь к ней ближе, чем на сотню шагов.
— Мы все кем-то были до войны, воин.
— Не тем, кем был ты! — рявкнул Прэйир. — Что ты сделал, чтобы превратиться из постельного ублюдка в благородного? Убил своего господина? Фрейле знает? Он знает, что приблизил к себе мальчишку, ублажавшего в походе славных воинов?
— Ты говоришь о том, что можешь понять, но есть много того, что понять тебе не дано.
Но Прэйира не волновали эти туманные речи.
— Ты должен забрать свою клятву.
— Этого не будет.
— Зачем она тебе? Или ты хочешь быть поближе к одному из нас, полукровка? — Прэйир зло ухмыльнулся. — Надеешься, что на шухире однажды окажется трое, а не двое, и одним из них будешь ты?