Сердце пяти миров
Шрифт:
— Позволь мне помочь тебе, Шербера, — сказал он. — Позволь показать.
— Но ведь ты не собираешься… — Ее голос дрожал от смущения. — Но ведь…
Ее манящая нежная плоть была совсем рядом, и он уже не смог удержаться. Раздвинув пальцем пламенные завитки, он коснулся ее — снова и снова и снова, поглаживая чувствительный бугорок, то почти не касаясь его, то чуть надавливая, пока Шербера, сначала было подавшаяся вперед, не опустилась обратно на шухир с закрытыми глазами.
— Что ты… делаешь со мной?
Он коснулся самым кончиком языка этого словно ожившего, набухшего от прикосновения пальцев бугорка, и она ахнула и дернула бедрами, вцепившись пальцами в шухир.
— Номариам, мне… мне…
— Я помогу тебе, Шербера, — прошептал он. — Я помогу.
Он приник к ее прекрасному цветку губами, прошелся по нему языком, раскрывая его, отыскивая самый чувствительный бутон ее тела, и она вскрикнула и сама развела бедра шире, когда он обхватил его губами и чуть потянул, а потом отпустил, а потом повторил это снова, но уже не так нежно, и она тихо застонала, и прошептала его имя голосом, в котором неуверенность смешалась с мольбой.
Ему пришлось на мгновение закрыть глаза, чтобы охладить собственное бьющееся в теле желание.
— Номариам, я прошу тебя…
— Да, Шербера-трава, — прошептал он, снова ударяя кончиком языка в горячий и пульсирующий бугорок, пока его пальцы оглаживали ее уже сколький от соков страсти вход. — Да, я помогу тебе.
Вскоре она уже извивалась и вскрикивала под его языком и руками, и даже не заметила, как в ней оказались два его пальца, его губы обхватили ее требующую освобождения плоть и язык все сильнее и сильнее начал бить в нее, пока пальцы все ускоряли свои движения.
Его собственная каменно-твердая плоть готова была взорваться, и как он ни старался убедить себя в том, что сначала наслаждение должна получить она, у него ничего не получалось. Эта девочка, открывавшая с ним горизонты плотской любви, заставляла его терять от желания голову, забывая обо всем.
В какой-то момент Номариам оказался на ней сверху, и она успела только ахнуть от неожиданности, когда он скользнул в нее одним плавным толчком, но почти тут же пальцы Шерберы сжали его плечи, и она застонала — тихо и как будто сдерживаясь — и снова.
— Я прошу тебя… — Едва ли она понимала, о чем просит.
— Сейчас, Шербера-трава, сейчас, — сказал он, начиная двигаться в ней, и с ее припухших от его поцелуев губ стали срываться хриплые всхлипы и вздохи, и слова:
— Помоги мне, помоги мне, помоги мне…
И вдруг она вскрикнула, обхватила его за талию ногами и задрожала под ним, сводя его с ума своими, похожими на рыдания, стонами.
— Номариам! Ном… мариам!
— Я с тобой, Шербера-трава, я с тобой, я держу тебя.
Она уткнулась лицом в его плечо и хрипло дышала, сотрясаясь в первом в своей жизни
Но все-таки сначала Номариам дождался, пока ее дрожь утихнет, дыхание станет ровнее и зеленые глаза распахнутся, глядя на него так, словно видят его в первый раз.
— Ты… ты не сделал мне больно, — сказала она.
Он толкнулся в ней, и Шербера замерла, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом посмотрела на него с почти детским удивлением на лице.
— Такое… такое может быть не один раз?
Он засмеялся, но тут же дыхание его сорвалось.
— Не один. — Номариам прижал губы к ее лбу, потом отстранился и посмотрел на нее. — Говорят, даже не одну сотню раз.
Он поцеловал ее в губы, потом в щеку, начиная свой собственный путь к освобождению, и уже скоро паутина Инифри повисла над ними магическим одеялом, соединяя акрай и ее спутника узами, которые должна была разорвать только смерть. И его магия распустилась в ней, свернулась огромными кольцами вокруг женщины, которую признавала, пусть и неохотно, и в момент, когда Номариам выдохнул имя матери мертвых, завершая связь, вонзила свои отравленные зубы Шербере в плечо.
Наполнила ее ядом.
Заставила закричать.
Он успел подхватить Шерберу, когда она лишилась чувств, но почти сразу же отпустил и даже успел схватиться за лежащий рядом с шухиром кинжал, когда в палатку, задыхаясь от ярости, ворвался Фир.
Глава 11
— Что ты сделал с ней? Что ты сделал с ней, проклятье Инифри, отвечай!
— Моя магия должна была отметить ее, иначе однажды она бы ее убила. Успокойся, карос каросе, она…
— Твоя магия и так чуть не убила ее! Что ты с ней сделал?!
— Она не почувствовала боли, я клянусь тебе колесницей Инифри. Я бы не допустил этого. Никогда.
Голоса доносились до Шерберы как сквозь мешок с песком. Она попыталась пошевелиться, и тело послушалось ее не сразу, словно и оно тоже было набито песком. Голова же казалось странно пустой, и она никак не могла понять, почему.
Что произошло? Она уснула? Но почему здесь Фир? И почему Номариам оправдывается, так, словно сделал что-то плохое?
— Фир, — позвала она еле слышно. — Номариам.
Спустя мгновение ее оторвали от земли сильные руки, и уже знакомый ей пустынный зверь беспокойно заворчал у ее уха, сообщая, что волновался. Фир погладил ее по лицу, по волосам, прижал ее голову к своей груди, и Шербере отчего-то сразу стало легче — как будто это не она была акрай, исцеляющая своих спутников, а ее спутник вдруг обрел силу исцелять.
Его дыхание согрело ее волосы, когда он заговорил:
— Шербера, скажи мне что-нибудь. Тебе больно?