Сердце пяти миров
Шрифт:
— А наша сила — твоя сила, — закончил Прэйир решительно, становясь сзади.
Большая рука воина обхватила ее за талию и притянула к твердому мускулистому телу, и Шербера забыла, как дышать, оказавшись в кольце рук четырех из пяти мужчин, которые владели ею по воле Инифри. Она почувствовала, как по ее телу пробегает дрожь, и, на мгновение закрыв глаза, позволила магии, всколыхнувшейся в ней в ответ на эту близость, окутать их пятерых золотистой паутиной.
Подтвердить связь. Дать им силы.
Ей показалось, что пальцы Прэйира чуть шевельнулись, объятье стало чуть крепче… но, конечно
Снаружи донесся сигнал о начале отбора — затрубили в рог бехлебесской козы — и Шербера открыла глаза. Паутина тут же растаяла, оставив в глазах каждого из ее господ вспышки золотистых искр, а в глазах Фира — еле заметное золотистое сияние.
Прэйир разжал руку первым, остальные отступили чуть позже, но почти одновременно, и Фир и Прэйир обнажили мечи ловким и быстрым движением, от которого у нее пересохло во рту.
Они готовы были пролить за нее кровь. И они уже знали, что ее прольют.
— Держись ближе к каросу каросе, — сказал ей Номариам, и вслед за Прэйиром они покинули палатку.
На ровном пространстве у края стены собралось столько народу, что некуда было упасть и камню. Акраяр стояли в центре, в круге, образованном воинами вокруг обоих фрейле, и Шербера залилась краской от высказываний, которыми обменивались пришедшие как сразиться, так и просто поглазеть мужчины.
Тех, кто остался без спутников, в восходном войске уже почти не было. Как и в южном, но южанки, похоже, уже смирились со своей участью: Шербера видела следы слез на лицах женщин, выставленных в круг, но головы были покорно опущены и взгляды не отрывались от земли. Сначала распределят их. Потом, если кому-то покажется мало, примутся за уже связанных клятвой, но еще не связавшихся магией. Огромного Прэйира невозможно было не замечать, как и надменно-тонкого господина Олдина в белой одежде целителя, и Шербера с трудом удержалась от желания спрятаться за своими мужчинами от жадных взглядов, скользящих по ее телу, лицу и волосам.
«Акрай с волосами, как пламя». Она перевела взгляд на фрейле, стоящих подле акраяр в круге, и увидела, что чужой фрейле смотрит на нее, не отрывая взгляда. Он медленно растянул губы в улыбке, и Шербера поспешила отвести глаза.
Он не станет сражаться за нее сам, но может приказать. Отдать приказу любому из воинов, и тот будет обязан подчиниться и выйти в круг против любого из ее мужчин: даже против великана Прэйира, даже против кароса каросе, который в безумии может разнести все вокруг на части. Просто потому что так захочет, потому что Инифри будет довольна, потому что их богиня слишком любит кровь, пролитую в ее честь.
— Акраяр и славные воины! — заговорил господин Тэррик своим звучным голосом, и гомон тут же усилился, чтобы через мгновение затихнуть. — Сегодня вечером для вас будет устроен праздник воссоединения и победы. Мясо уже жарится на вертелах, вино разлито по мехам, лепешки пекутся на костре!
По его жесту воины все как один обернулись в сторону кашеварских палаток, от которых к небу поднимался дым.
— Восходное
Гомон снова поднялся, но по знаку господина Тэррика стих.
— Каждый воин может заплатить за понравившуюся ему акрай или добыть ее в честном сражении, если она уже дала кому-то клятву. Мы все устали от войны, поэтому я призываю вас не проливать кровь понапрасну. — Его взгляд метнулся в сторону Шерберы. — В войске есть женщины и мужчины, готовые разделить с вами праздник и за которых не нужно сражаться. Они с радостью придут в ваши палатки.
Шербера только сейчас заметила столпившихся с другой стороны круга постельных юношей. Среди них был и тот, что просил ее о милости, тот, что согревал постель Сайама, а теперь остался один и без защиты. Его лицо было землисто-бледным, и Шербера поняла, что укус Сайама загноился, и теперь мальчика мучает лихорадка. И он не обратится к целителю, потому что целители не тратят свою магию на сор под ногами в дни, когда в магии нуждаются воины.
— Акрай! — И первая из девушек выступила вперед, когда отбор начался.
Шербера чувствовала, что остальные ее господа обступили их плотнее, и это было снова присутствие Прэйира за спиной: молчаливое присутствие воина, который дал ей клятву своему желанию вопреки, но готов был поднять меч в ее защиту; ощущение тепла тела Фира, вкус губ и ощущение рук на своем теле которого она еще не успела забыть; острая и жгучая, как приправа, магия Номариама, обвивающаяся вокруг них пятерых змеей, готовой ужалить любого, кто подойдет слишком близко. Она перевела взгляд на господина Тэррика и увидела, что он тоже смотрит на нее.
«Если бы я не был тем, кто я есть, я бы тоже стоял сейчас рядом с тобой», — сказали ей его глаза.
Вокруг первой пятерки стоящих на коленях девушек уже начали собираться воины южного войска. Она услышала резкий голос чужого фрейле, отдающий приказ, а потом воздух наполнили слова клятв.
— Я, Дирнир, связываю тебя…
— Я, Квилес, связываю тебя…
Шербера снова посмотрела на дрожащего от холода в жаркий день юношу на той стороне круга. Похоже, он еле стоял на ногах, и даже отсюда она замечала, как стараются держаться подальше от него другие, как кривятся в гримасе отвращения лица воинов при взгляде на того, кто уже завтра или через день наверняка будет кормить своей плотью пустынных птиц. Под ее взглядом юношу затолкали вглубь толпы.
— Среди юношей, идущих с Сайамом… — вырвалось у нее, и Шербера запнулась, когда услышала, как Фир, стоящий позади, втянул воздух сквозь зубы, но все же продолжила: — есть тот, кто умрет без помощи мага.
Молчание ее спутников было таким тяжелым, что его можно было резать афатром. Прэйир выплюнул проклятье, но господин Олдин остановил его движением руки.
— Ты хочешь, чтобы я помог ему, акрай? — В его голосе было что-то настолько странное, что она повернулась и открыто уставилась на него. — Чтобы я помог тому, кто пострадал вместе с тобой, хоть и ложился в постель твоего бывшего спутника добровольно?