Сердце пяти миров
Шрифт:
Дзынь! — Камень зазвенел о камень.
Дзынь! — Запела песню смерти магия.
Дзынь! Дзынь! Дзынь! Клинки скрещивались и расходились так быстро, что глаз едва различал их движение. Шербера не отводила взгляда, следя за каждым выпадом Прэйира, за каждым мощным и свирепым блоком человека-рыбы, сжимающего меч чешуйчатыми руками. Обманное движение — и Прэйир, отпрыгнув, ударил. Меч со свистом рассек воздух и вонзился дикарю в бок. Хлынула прозрачная кровь, в воздухе повис запах тухлой рыбы.
Толпа взревела.
Шербера следила за битвой, как завороженная. Ее
С мечом в руках. Сильную, способную защитить себя, отрубить руки любому, кто попытается причинить ей боль. Она бы тогда не позволила Сайаму даже дотронуться до нее, она бы тогда разрезала его горло и выпустила на землю поганую кровь во славу Инифри, а потом вонзила меч в его гнилое сердце и смотрела, как он умирает от ее рук… и пусть и она умерла бы следом.
— Если бы я только умела…
Шербера думала, что никто не услышит, но золотоволосый Номариам вдруг обернулся к ней и посмотрел на нее своими серебристо-лунными глазами, и по лицу его пробежала отчего-то болезненная судорога, которую он тут же попытался скрыть.
Прэйир сделал еще выпад, и дикарь, брызгая слюной и рыча, отскочил. Его меч дернулся сверху вниз, резко, сильно и целеустремленно — слишком ловко для существа без разума, — и Шербера вскрикнула, когда клинок взрезал бок Прэйира, оставив глубокую рану. Но тот лишь поморщился. Ушел от следующего удара и переместился, заставляя неповоротливого — обманчиво неповоротливого дикаря — кружиться, кряхтя от злости и досады.
— Убей его, Прэйир! — вдруг закричала какая-то женщина, и воины, доселе не поддерживающие ни одного из противников, вдруг словно опомнились.
— Убей! Убей! Убей! — разнеслось в воздухе со все нарастающей силой.
И Шербера могла бы поклясться, что слышит в этих голосах и южный говор.
Прэйир снова посмотрел на нее, на мгновение оказавшись лицом к ним, и его глаза охватили всех их: Фира, держащего ее в объятьях, пока пустынный зверь царапал его грудь изнутри и мягко пытался боднуть Шерберу в щеку, Номариама и Олдина, застывших вокруг них незыблемыми оплотами магии, Тэррика, стоящего у края круга с их стороны.
Он еще не был связан с ней, но их клятвы уже сделали их единым.
Он еще не чувствовал ее так, как чувствовал ее Фир, но не мог не осознавать ее присутствия — словно биение крыльев пустынной бабочки где-то рядом. Ее магия. Ее жизнь.
Дикарь зарычал и бросился на него, низко склонив голову, и мечи снова скрестились. Один, два, три сильных удара — и Прэйир попятился под напором чужой силы, уворачиваясь от взмахов, грозящих снести ему голову. Пригнулся, пропуская руку с мечом над собой, развернулся и оказался у дикаря за спиной. Его сильная рука обхватила толстую чешуйчатую шею, и в мгновение ока дикарь оказался в ловушке.
Он успел только дернуть головой, и, казалось, даже не понял, что произошло, а клинок уже взрезал толстое горло, и струя дурно пахнущей крови выстрелила в сторону наблюдающего
Шербера могла поклясться, что Прэйир сделал это намеренно.
Он разжал руку, и дикарь упал лицом в песок. Приветственные вопли встретили воина, в очередной раз доказавшего свою славу — и право обладать своей акрай, и господин Тэррик объявил, что акрай Шербера остается верной своим клятвам и своим спутникам.
Она опустила лицо, скрывая чувства, но тут же вскинула голову, когда мысль о ране Прэйира обожгла ее. Ему нужна ее магия. Рана на боку была глубокой, кровь так и текла из нее, и наверняка ему больно. Она нужна ему.
— Шербера! — предупреждающе окликнул ее Фир, но она уже отпустила его и, забыв обо всем, пошла к кругу, едва ли не расталкивая стоящих на пути воинов.
Прэйир был ранен. Она была его акрай, и она могла помочь ему, унять боль, призвать магию, которая могла бы успокоить кровь и помочь ране затянуться быстрее. Она поможет ему. Она прикоснется к нему, и…
— Акрай с пламенными волосами! — Догнавший Шерберу голос звучал невозмутимо, словно чужой фрейле, произносящий эти слова, и не стоял сейчас, облитый вонючей кровью, возле мертвого тела своего воина. — За тебя хочет сразиться один из моих воинов!
И только увидев второго выходящего в круг дикаря, она поняла, в чем дело.
— Нет! — крикнула она, не помня себя. — Нет, господин, позволь мне сначала…
Сзади ее обхватила рука Номариама, и он потащил ее обратно так, словно она не сопротивлялась сейчас в безумном желании дотянуться до своего раненого спутника, так, словно не протягивала руку, от которой услышавший ее крик Прэйир отвернулся, снова ухватившись за меч и даже не изменившись в лице, когда увидел нового противника.
Большого. Полного сил. Еще свирепее того, чье тело уже тащили прочь, кряхтя от натуги, мальчишки.
— Позволь мне помочь ему! — умоляла она Номариама.
— Ты хочешь, чтобы Фир убил половину войска? Ты должна быть с ним!
— Нет! — снова выкрикнула она, но воины вокруг уже гомонили и переступали с ноги на ногу, предчувствуя кровавую битву, которая снова должна была закончиться смертью, и голос ее потонул в их голосах.
Она почти врезалась в Фира, когда Номариам отпустил ее, уткнулась лицом в его грудь и застонала от разрывающей напополам муки. И зверь внутри Фира заволновался в ответ на этот стон, и сам он, стиснув зубы и тяжело дыша, опустил голову и прижался лбом к ее макушке, пытаясь овладеть своим зверем.
— Я могу ему помочь.
— Он победит, и ты ему поможешь, — ответил ей Олдин.
— Ты должна… — голос Фира сорвался на рычание, когда зверь попытался вырваться. — Ты должна быть… со мной, Шербера. Сейчас ты нужна мне… больше.
Она едва не начала просить. Едва не начала умолять их отпустить ее и дать ей возможность помочь Прэйиру, коснуться своей магией его ран, сказать ему, что она восхищена им и что он — самый сильный и прекрасный воин на Побережье.
Прэйир не должен узнать.