Сердце Малого Льва
Шрифт:
Он тихо приоткрыл дверь, прошел по коридору в вестибюль. В тусклом ночном
освещении он снова смотрел на ее рисунки, и это было почти так же приятно, как свидание с
ней самой.
– Ты что, с ума сошел?
– услышал он за спиной удивленный голос Оливии, - вставать
посреди ночи, чтобы полюбоваться на эту мазню!
– 52 -
Она стояла в полосатом халате и тапочках на босу ногу, растрепанная и недовольная.
Льюис так ошалел от ее появления, что
– Ты можешь хотя бы ночью оставить меня в покое?!
– рявкнул он.
– Что?!
– она попятилась.
– То! Хватит следить за каждым моим шагом. Это уже невыносимо!
– Льюис...
– Иди спать!
– Не кричи, весь этаж разбудишь, - тихо, но выразительно сказала она, отвернулась и
побежала вглубь темного коридора. Через минуту он опомнился. Что-то тут было не так.
Неспроста же и ей не спалось в эту ночь. Наверно, что-то случилось, и она хотела ему
рассказать.
– Олли, прости!
– ворвался он к ней в комнату.
Она стояла у стенного шкафа, застегивая джинсы.
– Иди к черту!
– Олли, куда ты?
– Не твое дело!
– Не сходи с ума. Ночь на дворе, планета чужая, в городе полно мутантов!
Оливия натянула свитер.
– Я тоже мутант, - зло сказала она, - я не человек, а аппир, понятно?
– Что ты болтаешь?
– Мне доктор сегодня сказал. Но тебя это уже не касается. Пусти!
Льюис никогда ее такой еще не видел и не на шутку испугался за нее.
– Куда ты, Олли?!
– К своим!
– визгнула она, - к уродам!
Оттолкнула его и бросилась бегом по коридору. Льюис кинулся следом, но во дворе
потерял ее. К тому же он был в шлепанцах. Пришлось вернуться. Тупо посидев минут пять
на кровати, он все-таки обулся и отправился на поиски.
Далеко она уйти не могла. Значит, она где-то рядом. Если пошла к уродам, значит, в
аппирском квартале. Куда можно пойти ночью? В какой-нибудь клуб или кафе...
После дневной экскурсии Льюис немного ориентировался в Менгре, он не знал только,
что представляют из себя ночные клубы у мутантов. Но Оливия не знала этого и подавно! Он
пересчитал свою судную наличность, остатки практикантской стипендии, вызвал такси и
помчался на Счастливую улицу.
Потом он себя спрашивал, как это так случилось, что он, скромный, порядочный
землянин, сидит за грязным столом в прокуренном и шумном заведении с полуголыми,
уродливыми девицами на сцене, жует какую-то сомнительную резинку и вдобавок пьян как
сентиментальный могильщик.
Приятели ему попались веселые: один был циклоп с единственным красным глазом
посреди лба, совершенно
шарил по столу в поисках недопитого стакана, третий энергично вертел головой на очень
длинной шее. Имен тут не было. Их так и звали: Циклоп, Рак и Жираф.
Первая жуть после второго стакана поулеглась. Льюис сидел как в кошмарном сне и не
знал, как отсюда выбраться: и ноги не шли, и все силы куда-то подевались, словно он уже
сдвинул горы и осушил море, и денег не было, чтобы расплатиться. Наверно, нужно было
позвонить наставнице Риции, но это было ужасно стыдно.
– О! Биар! Биар!
– обрадовался Циклоп, моргая одним глазом.
На сцену вышла смазливенькая, но неопрятная девушка с гитарой, села на табуретку и
запела, не дожидаясь тишины. Руки у нее были разной длины. Короткой она перебирала
струны, а длинной зажимала аккорды. Волос на голове была ровно половина.
– Рак, Рак, она смотрит сюда?
– заволновался одноглазый.
– На тебя что ли?
– ухмыльнулся Рак.
– На кого же еще!
– Проветрись, нужен ты ей, образина!
Они захохотали. Циклоп пригладил свои вихры и повернулся к Льюису.
– 53 -
– Дураки, - фыркнул он, - вот скажи, Ангелочек, честно скажи: я красивый?
– Ты?..
– Льюис посмотрел на него пьяным взором, - вполне. Когда окосеешь, и в глазах
двоится, ты очень даже ничего.
– А я что говорил!
– радостно рявкнул Циклоп, вскочил и бросился к сцене, - Биар!
Детка, пойдем к нам! Я наливаю!
Она отпихивала его ногой, пока не допела песню. Потом спрыгнула со сцены к нему в
объятья. Кажется, одноглазый и в самом деле ей нравился.
– А это что за птенчик?
– удивилась она, рассматривая Льюиса, - о, да вы уже насосались,
я смотрю!
– Он просто пьяный, - оскалился в улыбке Жираф, - верно я говорю, парни?
– Придурки, - почему-то рассердилась девушка, - отпустите его!
Компаньоны рассмеялись еще громче.
– А кто его держит? Эй, Ангелочек, тебя кто-нибудь держит?
– Нет, - сказал Льюис.
У него всё плыло перед глазами, и сил ни на что уже не было. Хотелось лечь и уснуть.
Или умереть. Было непонятно, чему он так радовался два часа назад? Какая-то любовь, какая-
то жизнь... Жить вообще не стоит!
Очнулся он только от громкого крика. Открыл глаза. Над столом склонялся
отвратительный, похожий на огромную крысу урод, он орал на Биар, а заодно и на всех
остальных, что пока та не вернет ему должок, живой отсюда не выйдет.