Сердце Малого Льва
Шрифт:
– О Герце!
– тут же вспыхнула она, - ты что, с ума сошел?!
– Успокойся, Рики, - он сделал вид, что очень удивился, - что ты кипятишься?
Она даже вилку бросила, кулачки ее сжались, комкая бумажную салфетку.
– Да ты что! Знакомить Льюиса с этим чертобесом? Только попробуй! Льюис же, он
такой, он просто...
– Так-так-так, - уставился на нее Эдгар, - что это вы, тетенька, так разволновались? Если
ваш подопечный святой, то к нему и здесь ничего не
глотнет «Парашютиста без парашюта», попробует аппирских девочек в термах...
– Перестань!
– резко сказала она, - Льюиса я в лапы этому развратнику не отдам. Он мой,
понятно? Я за него отвечаю!
– Та-ак, - Эдгар развалился в кресле, - и это говорит жена самого красивого мужчины во
вселенной!
– Как тебе не стыдно, - окончательно покраснела Риция, - это совсем не то.
– Конечно, - улыбнулся он, - и вообще, я пошутил. Мой замечательный братишка так
редко бывает трезвым, что ему вряд ли что-то можно поручить.
– Дурацкие у тебя шутки, - рассердилась сестра.
– Кажется, меня тоже только что обвинили в совращении несовершеннолетних, -
напомнил он, - так вот, это тоже совсем не то.
Льюис и Оливия уже перекусили и направлялись к дверям. Эдгар неожиданно
почувствовал прилив вдохновения.
– Олли!
– крикнул он, вставая, - подожди. Можно тебя на пару слов?
************************************************************
Дождь слегка накрапывал. Льюис возвращался в общежитие один. Ребята разбежались
по своим делам, а Оливия осталась с Эдгаром Оорлом и просила ее не ждать. Он побрел
пешком по уже знакомому маршруту между бело-желтых домиков с палисадниками и синими
крышами. Он любил бродить один. Иногда от этого получались стихи, но такие наивные, что
показать их кому-нибудь было стыдно.
По дороге дождь неожиданно прекратился, как будто одумался, выглянуло солнце. Город
просто радостно вспыхнул и заиграл всеми своими красками. Чисто отмытый и влажный, он
блестел и переливался. Это было похоже на чудо и на доброе предзнаменование.
Льюис посмотрел на небо - оно было чистым, посмотрел на цветы - они выпрямляли
склоненные головки, посмотрел на деревья - они расправляли слипшиеся листочки. Его
заполнило счастье, простое, глупое, обыкновенное счастье, только оттого, что всё нормально.
Всё хорошо, а будет еще лучше!
– 45 -
Вот в таком солнечном настроении он бодро вошел в вестибюль общежития,
расписанный цветами и облаками. У не докрашенной стены стояла девушка и рисовала
большую фиолетовую бабочку на цветке ландыша. Художница была миниатюрная, в голубых
джинсах и оранжевой
пострижены, тоненькой рукой она выводила длинный черный усик у насекомого.
Льюис остановился совершенно счастливый. Он еще не видел ее лица, но уже был полон
к ней дружеского расположения. Ему нравилось то, что она делает, ее детские, веселые
рисунки.
Девушка наконец почувствовала чье-то присутствие за спиной и обернулась. На него
взглянуло милое личико с добрыми серыми глазами, белая челочка лежала на золотистом от
загара лбу. Примерно такого лица он и ожидал, как будто знал ее сто лет.
– Нравится?
– улыбнулась она.
– Да, очень, - кивнул он.
– А говорят, что это детский сад, - она пожала плечиком, - я в самом деле расписывала
ясли, и мне так понравилось... А вообще я и серьезные картины рисую.
– Ты этому училась?
– Да, в художественной школе. А теперь учусь в академии.
Льюис подошел поближе. Она была такая маленькая, даже не доставала ему до
подбородка и смотрела на него снизу вверх. Ее хотелось погладить по пушистой головке как
ребенка.
– А какая тебе бабочка больше нравится?
– Все. Но больше всех вон та, синяя. Она самая веселая и глаза у нее хитрые.
Девушка засмеялась.
– А ты здесь живешь?
– спросила она потом.
– Да, в восьмой комнате.
– Странно... давно?
– Уже неделю.
– А! Так вы эти, гении с Земли?
– Что до меня, так я не гений.
– Скромничаешь?
– Да нет, - смутился он.
– Хочешь порисовать?
– Я?
– А что? Держи кисточку.
Так он впервые коснулся ее руки. Случайно. Когда брал у нее кисть. Потом он помнил
это всё, во всех деталях. Они разговорились. Они были счастливы и беспечны и наивно
думали, что просто подружились.
– Меня зовут Стелла, - сказала она, осматривая его комнату, он в это время заливал в свой
сигнально-красный чайник воду, - но полное мое имя... ты только не пугайся... Анастелла
Кера. Многие почему-то боятся моего отца. И зря. Он совсем не строгий и разрешает мне
дружить со всеми, с кем я хочу.
– Анастелла Кера?
– пробормотал он имя аппирской принцессы, вода перелилась через
край, - да... я как-то видел твоего отца в Центре. Один раз.
Если кто и потряс его из Прыгунов, то это был Азол Кера. Огромный, плечистый,
косматый как лев, он ни на секунду не позволял усомниться в своей мощи. При всем своем
желании он не смог бы прикинуться безобидной овечкой. И у этого льва была такая