Сердце Малого Льва
Шрифт:
маленькая, хрупкая дочка!
– Папа выглядит грозно, - улыбнулась Анастелла, - но он совсем не строгий.
– Но он правитель.
– Льюис, ты проливаешь воду... Прошу тебя, относись ко мне просто. Я обыкновенная
девушка, ем, сплю, дышу как все, дружу, с кем хочу, хожу на дискотеки, учусь в академии,
сдаю экзамены... Мне не нравится, когда меня считают принцессой. Правда.
– Да ты и не похожа.
– Вот и отлично!
– 46 -
Он еще не понял, что
потому что он никогда раньше не влюблялся. Ему просто казалось, что он встретил хорошую,
милую девушку, чем-то на него похожую, с которой легко и интересно.
Чай Анастелла пила тоже обыкновенно, с дешевым печеньем.
– Ты, наверно, плохо знаешь Менгр?
– спросила она.
– Вообще не знаю, - уточнил он.
– Я тебе покажу. Только дорисую бабочку.
– Ты торопишься?
– Скоро учебный год начнется, мне надо успеть до начала, а то потом столько народу
будет!
– она посмотрела на него, на солнце за окном, на яркое летнее небо, отставила
выпитую чашку и улыбнулась, - а впрочем, ну ее, эту бабочку. Пошли!
И они бродили до заката. Льюис не заметил, как пролетело время. Она много знала и
много рассказывала о городе, о переселении, об аппирах. Он всё больше погружался в этот
город, в этот мир, в злополучную историю этой планеты.
– И все-таки, кто такие Прыгуны?
– спросил он с любопытством, - неужели тоже аппиры?
– Они сами не знают, - спокойно ответила Анастелла, - папа говорит, что они какие-то
васки, предыдущая раса, но смешанные с теперешними аппирами. Но это ниоткуда не
следует. Когда я его спросила, с чего он это взял, он ответил: «Узнал от одного негодяя».
– Какого негодяя?
– Не знаю. Он его убил.
В первый раз за всё время их знакомства у Льюиса пробежали мурашки по телу: об
убийстве прелестная Анастелла говорила совершенно спокойно, как о чем-то обычном.
– Наследственность этих васков не всегда проявляется, - продолжала аппирская
принцесса, - вот я, например, не Прыгунья, и Кондор тоже. А Аггерцед - Прыгун, да еще
какой!
Они стояли на мосту, солнце садилось за крыши домов, ставших в его лучах
фиолетовыми. И всё еще было прекрасно.
– Я выйду замуж за дядю Руэрто, - спокойно сказала Анастелла, - и наши дети, скорее
всего, будут Прыгунами.
– Как за дядю?
– удивился Льюис, но он даже не понял тогда, что это значит лично для
него.
– Вообще-то он мне не дядя, а четвероюродный брат. Но он настолько старше, что я так
его зову.
– И собираешься за него замуж?
– Да. В королевских династиях так принято.
– А ты его любишь?
–
– Феодальный строй какой-то, - возмутился Льюис, - неужели тебя это устраивает?
– Знаешь, - вздохнула Анастелла, - вот тут я вспоминаю, что я все-таки принцесса. Раз
надо, значит, надо. И потом... если не за него, то за кого? Он Прыгун, он богат, он член
Директории. Ты пойми, я не расчетлива, у меня и так всё есть. Просто браки должны
заключаться между равными.
– Понимаю, - посмотрел он с сожалением, - он тебе хоть нравится?
– Я его несколько лет не видела. Да и он меня тоже. Он на Наоле. Помню, что он был
такой некрасивый... но это тоже не имеет значения.
– Странная у вас семейка, - вздохнул Льюис.
– Мы же мутанты, - не стала возражать Анастелла.
– Я слышал, у вас кто-то кому-то отрубил голову?
– Да. Руэрто. Своей матери.
– И этот тип будет твоим мужем?!
– Тетя Сия была злая. Убивала всех, а подозревали папу. Она убила даже моего брата. У
меня был брат Патрик, когда я еще не родилась. Это долгая история... Потом, когда Руэрто
убил тетю Сию, ее голову положили на поднос и отнесли земному полпреду.
– Жуть какая-то, - откровенно содрогнулся Льюис.
– 47 -
– А мне ее даже жалко, - сказала Анастелла, - она любила дядю Ольгерда, а сама была
гермафродитом. Риция говорит, у нее весь дом был заставлен его статуями. Представляешь?
Он очень красивый, дядя Ольгерд, тут ничего удивительного нет. . И вот она его любила,
любила, любила безответно, а потом возненавидела весь мир. Это наша общая семейная
трагедия.
Он выслушивал эту историю с сочувствием и отвращением одновременно. Анастеллу он
никак причислить к этому семейству не хотел, слишком она была похожа на обычную
земную девушку.
– Хочешь, я покажу тебе могилы Патрика и тети Сии?
– спросила она.
На кладбище его совсем не тянуло, хотя он был тронут ее доверием.
– Уже темнеет, - сказал он виновато, - давай в другой раз. Мы же еще встретимся?
– Конечно, - серьезно взглянула она, - если тебя не напугали мои родственники.
– Родню не выбирают, - философски заметил он, - у меня вообще нет никакой. Есть
какие-то двоюродные дяди и тети, даже одна бабушка по отцу, но я их как-то не интересую.
– А где же твои родители?
– Отец погиб при пожаре в звездолете.
– А мама?
Об этом он говорить не любил. Все сразу обрывалось внутри. Но уж слишком много
откровений он услышал от Анастеллы, чтобы просто отмолчаться.