Сердце Малого Льва
Шрифт:
– Как тебе это удалось?
– поразилась Ингерда.
– Традиционно, - пожала лисвийка своим зеленым плечиком, - я любовница Доронга.
– А я - мать твоего мужа, - напомнила Ингерда возмущенно.
– Ну извини!
– фыркнула жрица, - а что мне остается, если ваша Зела строит из себя
святошу? Ваше счастье, что я здесь, а то б вы тут совсем пропали. На вот, пригодится.
Она положила на одеяло пакетик с сушеной травой.
– Что это?
– удивилась Ингерда.
–
захочет.
Всё это было до невозможного противно.
– Не умею я ничего подсыпать!
– Все вы, я посмотрю, ничего не умеете.
– Конечно. Мы же не жрицы Намогуса.
– Тем хуже для вас.
Странная она была женщина, эта Кантина. Сначала шокировала, но в чем-то, конечно,
была права.
– Вообще-то ты меня спасла, - вспомнила Ингерда, - а я тебе еще спасибо не сказала.
– Ну так скажи, - лисвийка улыбнулась, - может, я и твоего сына спасу.
Она была дико, неправильно, не по-земному красива. Черные глаза блестели, а в них
плясали еще более черные змеиные зрачки.
– Спасибо тебе, - тоже улыбнулась Ингерда, - и за траву тоже.
Расстались они мирно. Потом служанка Гетрея принесла обед и сообщила последние
дворцовые новости: охрана ходит уже сонная, многих тошнит; Улпард опять принимал с утра
послов, и чуть не упал в обморок от марагов; вчера он выгнал свою невесту с заседания, и
она очень разозлилась; Рой привез для Зелы цветы и наряды, но она ничему не рада; Кантина
отказалась от своих детей, и их забрали лисвисы из посольства; она соблазнила Доронга в
малахитовом зале; на складе кончаются продукты; Герц договорился с вампирами в «Корке
апельсина»; аппиры Роя заняты поисками Льюиса, но того нигде нет; ночевал Рой снова у
Оливии...
– Ничего-то от вас не скроешь, - усмехнулась Ингерда.
– Конечно, - кивнула Гетрея, - нам так велено.
– А как там Миранда с Анастеллой?
– Они так и заперты в вашей гостиной, госпожа. Рой еще не решил, что с ними делать.
Он ненавидит господина Кера, но женщины - это его слабость. Он не может их убить.
– Так у этого мерзавца еще и слабости есть?
– Он сам говорил, что не убивает красивых женщин.
– 364 -
– Он еще и пижон, - с презрением сказала Ингерда, - спит с Оливией, соблазняет Зелу, а
про запас держит жену и дочь Кера. Не зря Азол свернул ему башку в прошлый раз!
Служанка улыбнулась.
– Когда господин Кера вернется, он свернет ее снова.
– Вернется?
– Ингерда вздохнула, - ты в этом уверена?
– Все слуги в это верят, - заявила Гетрея, - Прыгуны всегда возвращаются.
Как
– Говорят, что скоро вернется господин Эдгар, - добавила девушка.
– Возможно, - вздохнула Ингерда, - только вы поменьше об этом болтайте.
– Хорошо, - с хитрой улыбкой потупилась служанка.
Глупое было распоряжение и бесполезное. Аппирские слуги были просто созданы для
интриг и сплетен. У них были свои понятия о приличиях, созданные веками выживания и
полной зависимости от хозяина. Сердиться на них за это не имело смысла.
Девушка ушла, унося почти не съеденный обед. Аппетита никакого не было. Болела рана,
болела голова, болела душа, и всё это затмевалось нескончаемой тревогой. Трудно было
лежать. Ходить из угла в угол было бы проще.
Через час заявился Улпард. Он был с переводчиком, хмур, космат, одет как всегда нелепо.
Смесь из шеорско-аппирских одежд делала его похожим на шута. Впрочем, шутить он не
собирался.
– Как твоя рана?
– спросил он, подходя совсем близко.
Ингерда уже освоила с Герцем в больнице их язык, переводчик ей был не нужен, но с
ним было как-то безопаснее.
– Господин спрашивает о твоем самочувствии, - сказал маленький уродец.
– Скажи ему, что мне плохо. Что я потеряла много крови и не могу пошевелиться.
– Господин спрашивает, что тебе нужно, - повторял за своим хозяином аппир.
«Мужа», - подумала она с горечью, - «и сына, и отца, и брата!»
– Передай своему господину, что мне ничего не нужно.
Улпард хмуро выслушал ответ.
– Скажи ей, - посмотрел он на своего переводчика, - что я не видел женщины
прекрасней... впрочем, нет. Пока ничего не говори.
– А как же ваша невеста, господин?
– Невеста подождет.
Они вышли так же неожиданно, как вошли. Ингерде стало совсем мерзко после этих
слов и даже жаль несчастную девушку, которая набросилась на нее с ножом. Похоже, Улпард,
как павиан, любил всё яркое и необычное. Ему понравилась не сама пленная королева, а ее
мерцающий, сияющий наряд и ее рыжие волосы. Он затащил свою дикарку на другую
планету и тут же отвлекся на что-то более эффектное.
Глаза закрывались. Ингерда и в самом деле потеряла много крови и от слабости хотела
спать. Ни об Улпарде, ни о его злосчастной невесте думать не хотелось. Хотелось обо всем
забыть и побыть с Лецием.
Они часто ссорились в последнее время. Обычно из-за Герца, а потом и из-за Эдгара.
Она всю жизнь была вздорной и капризной, он тоже привык командовать и всё делать по-