Сердце Малого Льва
Шрифт:
всё. Незачем этим мужикам знать, кого ты любила и когда.
– Как покрасить?
– изумленно уставилась на нее дикарка.
– Да очень просто. Краски есть любые: черные, белые, рыжие, зеленые... какие хочешь.
Она была еще совсем дитя, лет семнадцати, не больше. Личико юное, кожа гладкая, губы
нежные как у ребенка, глаза синие как фиалки. В глазах стояли слезы. Дурак был этот Улпард!
Дурак и свинья.
– Загляни в ванну, детка. Там наверняка стоит
полотенце с расческой прихвати.
Кинжал Норки убрала. Это обнадеживало. Впрочем, Ингерда уже не боялась ее. Девочка
хотела жить, это было очевидно. Она принесла коробку с порошковыми красками, которые у
нормальной женщины лежали в каждом углу и в каждой сумочке, как пудра и губная помада.
Цвет волос часто приходилось освежать и менять его оттенки. Это было так же привычно,
как умываться по утрам.
Ингерда обернула плечи девушки полотенцем и посыпала черный порошок ей на голову.
Потом осторожно причесала ее.
– Ну вот. Еще пять минут - и всё. А ты так переживала.
Норки стояла у ее постели на коленях, послушно склонив голову.
– Вы все тут ведьмы, - сказала она.
– А женщины и должны быть ведьмами. Иначе эти мужчины просто сядут нам на шею.
– А белая краска тоже есть?
– Конечно.
– А сама я смогу так сделать?
– Конечно. Ты спокойно одурачишь своего Улпарда и получишь его пояс. И станешь
царицей, если тебе так хочется.
– Мне не хочется, - грустно посмотрела на нее Норки, - у меня другого выхода нет.
Когда она ушла, прихватив белую краску. Ингерда вздохнула с облегчением. Только
теперь она заметила, как трясет мелкой дрожью всё ее тело. Она потянулась к столику и
налила себе вина. Надо было немного расслабиться.
Вино успокоило. За окном сгустились сумерки, снова сон сомкнул ее веки, и никто ее
больше не тревожил до самого позднего вечера.
Вечером явился Герц. Он возник посреди ее спальни, бодрый и энергичный, как будто
весь на пружинках. Она никак не могла привыкнуть к его новому виду.
– Ну что, мам? Ты как?
– Сейчас как будто всё спокойно, - усмехнулась она, - хотя с этими дикарями не
соскучишься.
– Улпард не приставал?
– Пока нет.
– А я болтался на их кораблях!
– Герц не то что сел, а просто прыгнул к ней на кровать, -
пытался залезть в бортовой компьютер. У лисвисов это полная труба, а на теверских
звездолетах попроще.
– 367 -
– Зачем тебе бортовой компьютер, сынок?
– Ма! Пора побывать на Шеоре, тебе не кажется? Посмотреть, что это за гадюшник, из
которого они
– Пора, - согласилась она.
– Вот-вот. Только никто толком не знает, где этот Шеор находится. Я же не могу прыгать
без точки прибытия! Эти дураки даже пальцем в небо ткнуть не могут, откуда они прилетели!
Проще залезть в бортовой компьютер и выяснить маршрут. . дай глотнуть!
Сын был какой-то странный, чересчур возбужденный и довольный. Глаза блестели.
Никогда Ингерда его таким не видела.
– Герц, что с тобой?
– спросила она удивленно.
– Мама!
– улыбнулся он, как будто только и ждал этого вопроса, - мам, ты только
послушай...
– Ну?
– Какая девушка, мам! С ума сойти! Представляешь, у нее до меня никого не было! Нет,
ты можешь себе такое представить?
– Девушка?
– Ну да! Мам, я сам хотел ее придушить, даже с лестницы спихнул. А она в меня
влюбилась, представляешь?
Сын просто поглупел от счастья. Ингерда, кажется, поняла, от какого.
– Это ты про Норки?
– нахмурилась она.
– Ма-а-а, - виновато протянул он, - я сам думал, что она сука. Просто хотел рога
наставить Улпарду. Чего в самом деле ее в мою кровать подкладывать!
– Ну? И что?
– Меня никто не любил, мам. Всем бабам чего-то было нужно от меня. Вечно повиснут и
тянут энергию... А она меня любит. И я ее люблю. Это так здорово, мам!
– Любит?
– Ингерда с жалостью посмотрела на своего глупого сыночка, - царская
невеста?
– Конечно!
– А с чего ты взял, что она тебя любит?
– Как с чего?
– Герц вытаращил свои голубые глаза, - я же первый у нее.
И жалко его было, и в дураках оставлять не хотелось.
– Твоя пассия чуть себя не убила и меня в придачу оттого, что ты у нее первый, - сказала
она.
– Что?!
– подпрыгнул на матрасе сын.
– Она была здесь, - сообщила ему Ингерда, - сказала, что такого позора ей не пережить.
Недостоин ты ее, и отдалась она тебе по глупости и от обиды на своего жениха.
– Неправда!
– Успокойся. Зачем мне тебя обманывать? Она была тут с кинжалом. Хотела зарезать
меня и себя. Хорошо, что мне удалось ее уговорить перекрасить волосы... ее интересует
только собственная честь и пояс царя. А ты про какую-то любовь.
Герц молчал с минуту и растерянно моргал.
– Они другие, - с сочувствием добавила Ингерда, - нам их трудно понять. И эту девушку
тоже.
– Так я, значит, ее не достоин?
– Она же не знает, что ты наследник престола.