Сердце Малого Льва
Шрифт:
– Арктур, ты мне можешь ответить на один вопрос, - начала она смущенно.
– Могу, - сказал он не без удивления.
– Только честно. Мне очень важно знать именно правду.
– Хорошо.
– Ты... не бойся, любой ответ меня устроит, только правдивый.
– Да я понял.
На самом деле она хотела только одного ответа, поэтому волновалась.
– Скажи... я… красивая?
Она подумала, что он, хоть и не мужчина еще, но красивых женщин во дворце видел и
может
слуги изумленно вытянулось, стало очевидно, что именно этого вопроса он никак не ожидал.
Он даже выключил своего жужжащего уборщика.
– Безумно, - услышала она в полной тишине.
Услышала то, что хотела, то, что было приятно, но облегчения это не принесло никакого,
только сердце застучало с перебоями.
– Тогда ты просто ничего не понимаешь, - сказала она с досадой, - я сама до сих пор
считала себя красивой. Но ваши женщины... с ними невозможно сравниться! Разве ты не
знаешь?! Они владеют такими средствами, чтобы подать себя, что нам, лесным охотницам, и
не снилось. У вас вообще много всего придумано... я, наверно, глупа, что говорю тебе всё
это... просто всё перевернулось. На Шеоре я была красивая, а здесь уже некрасивая...
Пока она говорила, щеки ее совсем запылали от стыда и злости, на глаза навернулись
слезы. Арктур слушал ее, изумленно распахнув свои голубые глаза, потом вдруг резко встал,
шагнул к ней и взял за плечи.
– Господи, что ты болтаешь!
– Я?!
Норки просто задохнулась от такой наглости и перестала что-то понимать вообще, а
через секунду он уже целовал ее. Она этого не хотела, даже мысли не допускала, что так
получится, но так получилось. Ей вполне было по силам оттолкнуть этого ничтожного
мальчишку, но в первое мгновение его наглость просто парализовала, а потом... а потом она
уже обо всем забыла.
– 361 -
Голова закружилась. Всё тело как будто окатила горячая волна, сердце оборвалось, в
ушах зашумело. Норки куда-то падала или просто становилась невесомой и прозрачной и
даже вырваться не пыталась, хотя происходило нечто совершенно недопустимое. Изменить
Улпарду она была согласна, но не с пленным же мальчишкой-аппиром, своим собственным
слугой!
Оказавшись на кровати она на секунду опомнилась и даже рванулась прочь, чтобы он не
расстегивал ее куртку.
– Пусти!
Арктур ее не выпустил, но остановился.
– Что-то я сегодня чересчур торопливый, - сказал он, - извини.
И снова прикрыл ее губы своими. Она снова почувствовала уносящую ее ввысь горячую
волну.
упали вниз. Ей показалось, что это уже порог наслаждения, и сильнее ничего быть не может.
Да и вообще после этого можно уже не жить.
– Ну что?
– спросил он потом, устало откинувшись на подушку.
У нее даже слов не было, только немое изумление, что любовь в самом деле так
прекрасна.
– Раздеваться будем, красавица?
Она принялась расстегивать свои ремни. Ей уже было всё равно, что будет завтра, хотя
большего падения и представить было невозможно. Эдева покончила с собой, отдавшись
презренному рургу. Норки тогда не понимала, как это можно так забыться, а сейчас сама
потеряла голову от пленного мальчишки-аппира.
Впрочем, он был уже не какой-то. Он был совершенно особенный, и он уже нравился ей
безумно. Норки торопливо разделась. Он тоже. Без одежды, как без доспехов, стало неуютно
и немного страшно. Ей показалось, что они даже похожи: оба юные, худенькие, жилистые,
гибкие и совсем неопытные, как два молодых волчонка. Они как будто были созданы друг
для друга, и это тоже было похоже на сказку, на неожиданную маленькую сказку до самого
утра.
– Какой же ты красивый, - изумленно сказала она, до этого ей нравились совсем другие
мужчины.
– Это ты меня раньше не видела!
– усмехнулся Арктур.
– Ты меня тоже, - вздохнула она.
О прошлом вспоминать не хотелось, особенно сейчас. Что там было, кроме войны и
смерти, сгоревших городов, стонов раненых, криков пленных и бесконечных переходов по
размытым дождями дорогам? Что там было, кроме боли и жестокости? И она тоже была
жестокой и беспощадной, как весь этот несправедливый мир.
Они сидели на кровати, смотрели друг на друга и как будто боялись друг к другу
прикоснуться. Норки слышала, как стучит ее собственное сердце.
– У тебя это тоже в первый раз?
– спросила она смущенно.
Он даже улыбаться перестал. Наверно, как и она, смутился.
– А... у тебя?
Странно, что он не понял этого по ее волосам. У этих аппиров всё было не так!
– Я никогда не любила, - призналась Норки, - я только воевала.
– Только воевала?
– Да.
– А я... а я и того хуже, - потрясенно посмотрел на нее Арктур.
– Странно...
– она заметила, что вся дрожит, - на войне не боялась, а сейчас как будто
боюсь.
– Не бойся, - он протянул к ней руки, - ничего не бойся, детка.