Сердце Малого Льва
Шрифт:
своему. Они не умели жить без ссор и скандалов, как тетя Флора с Консом или Азол с
Мирандой. Ей всё время хотелось на него обидеться, и она находила за что.
Как это казалось теперь глупо - разругаться и разбежаться по разным спальням только из-
за того, что Герца не приняли в Директорию или потому что Эдгар женился на лисвийке!
А иногда она ревновала его к Зеле, особенно после той дурацкой пьесы, где та играла
неприступную царицу Росандру. Все мужчины
том числе. Это было так досадно, что Ингерда потом ночью устроила ему скандал. Заявила,
что он не ее сейчас обнимает, а свою ненаглядную Ла Кси.
До чего же всё это казалось теперь нелепым! И до чего же все женщины одинаковы в
своей глупости - хотят быть абсолютно, непоколебимо, до последней капельки
единственными!
– 365 -
Она лежала, уже засыпая, и вспоминала теперь только самое хорошее, самое яркое,
самое счастливое. Этого тоже было много. А началось всё с пригорка в парке Конса и с китов
в синем море...
*************************************************************
Цвела сирень. Они гуляли с Флоренсией во дворцовом парке. По траве ползали два
карапуза - Герц и Кондор. Потом откуда-то появился Эдгар в нелепой соломенной шляпе и
подхватил обоих братишек подмышки, все рассмеялись...
Скрип двери ее разбудил. Ингерда очнулась, с трудом открывая глаза. В дверях стояла
женская фигура с черным покрывалом на голове. Сердце сжалось от нехорошего
предчувствия.
– Кто ты?
Фигура молча шагнула к ней и откинула покрывало с лица. Это была невеста Улпарда.
– Норки?
– ужаснулась Ингерда.
Лицо у девушки было странное: бледное и застывшее, как будто мертвое.
– Моя честь требует, чтобы я убила тебя, - сказала она бесцветным голосом, - приготовься
к смерти, рыжая царица.
Шутить эта дикарка явно не собиралась, она достала кинжал из-за пояса и твердо сжала
его в руке.
– Ты уже приходила, чтобы убить меня, - напомнила ей Ингерда, даже через свой страх
она поняла, что нужно как-то отвлечь и разговорить противницу, и это единственное, что
может сейчас ее спасти, - зачем тебе это нужно?
– Моя честь требует этого, - повторила Норки.
– Разве я чем-то оскорбила тебя?
– Ты отобрала у меня всё!
– Я? По-моему, это вы ворвались в мою страну и отобрали у меня всё.
Дикарка слегка задумалась. Это обнадежило.
– Я была королевой, - сказала Ингерда, - а теперь я ваша пленница. Ты победила меня.
Разве я могу у тебя что-то отобрать?
– Да. Мужа. И жизнь.
– Это у меня вы отобрали мужа. А теперь и жизнь хотите отобрать.
Дикарка
– Послушай меня, девочка, - спокойно заговорила с ней Ингерда, - нам с тобой нечего
делить. Мне твой жених не нужен. Да и я ему не нужна. Ему просто нравится всё яркое...
если хочешь знать, я тебя прекрасно понимаю, сама ненавижу ветреных мужчин. Давай
вместе вернем тебе твоего жениха. Я могу тебе помочь. Немного женских хитростей - и он
снова твой, Норки. Это не так уж сложно, поверь мне.
Дикарка смотрела на нее с каменным лицом.
– Поздно, - сказала она, - теперь уже поздно.
Ингерде показалось, что в глазах у нее блеснули слезы.
– Почему же поздно? Почему?
– Потому что я досталась другому. Я опозорена. И только смерть может спасти меня.
– О, господи...
– Я умру. Но вместе со мной уйдешь и ты.
– Послушай, Норки...
– Я не желаю тебе зла, царица. Но моя честь требует, чтобы я убила тебя и себя.
Эти дикие нравы просто сводили с ума.
– Хорошо-хорошо, - кивнула Ингерда, - ты меня, конечно, убьешь. Куда же я денусь со
своей раной... но ты хотя бы объясни мне, почему ты опозорена? И при чем тут я?
– Посмотри на меня.
Норки сняла покрывало совсем. Руки ее при этом дрожали, словно она открывала что-то
ужасное. Ужасного ничего не было, только волосы ее теперь стали белыми.
– 366 -
– Наши женщины отдают свою девственность только самым достойным воинам. А
взамен получают их именной пояс. И всю жизнь гордятся этим. Я была предназначена для
Улпарда, даже Великий Шаман говорил об этом... Но Улпарду нужна только ты, рыжая
пленница! А я от злости и отчаяния потеряла рассудок и потеряла свою честь. Я отдалась
такому ничтожному слуге, у которого даже пояса нет. Я никогда уже не стану царицей.
– Какая ты честная, Норки, - поразилась Ингерда, - не говори ты ничего своему Улпарду,
он и не узнает никогда. Умирать-то зачем?!
– Мои волосы всё скажут за меня сами, - с отчаянием посмотрела дикарка, - не могу же я
всю жизнь ходить под покрывалом!
– Волосы?
– до Ингерды стало кое-что доходить, - у вас это как-то связано, да?
– Да. Мы теряем цвет волос вместе с девственностью. И вплетаем в косу пояс воина.
Все это было странно и дико: девственность, пояс, честь, позор...
– Девочка моя, - Ингерда посмотрела на свою непрошеную гостью с жалостью, - и из-за
этого умирать? Давай сделаем проще - покрасим твои волосы обратно в черный цвет. Вот и