Сердце Малого Льва
Шрифт:
жизни такого удовольствия! Кантина, пожалуй, тоже. Ей шло буквально всё!
К обеду Эдгар уже закутывал ее в меха.
– Неужели я буду эту гадость носить?
– брезгливо поморщилась она, тем не менее, с
любопытством разглядывая себя в зеркалах.
– Это, конечно, не чешуя и не лягушачья шкура, - усмехнулся он, - но зато греет. Я не хочу,
чтоб моя жена мерзла!
– Какой ужас! Мне что, в такой холод придется выходить наружу?
– А как же?! Мы с тобой еще в
– Зачем?!
– Кататься на лыжах.
– Я не хочу ни на чем кататься, Эд. Там кругом лежит это противное, белое, такое холодное!
– Это снег. Он тает и превращается в воду.
– Тает?
– Весной.
– А когда у вас весна?
– Через четыре месяца.
– Чудовищная планета!
– Привыкай, дорогая!
Кантина примерила еще пару шуб и, кажется, смирилась с участью.
– Ты неподражаема, - заявил Эдгар, глядя на ее малахитовое лицо, обрамленное
капюшоном из рыжей лисы, что-то в этом было совершенно невероятное, - лыжная шапочка и
свитер тебе тоже пойдут.
– Издеваешься?
– улыбнулась она.
– Мечтаю!
Тем не менее, время обеда неумолимо приближалось. Настроение от этого потихоньку
начало портиться.
– 242 -
– Бабулю жалко, - признался Эдгар, - не поймет ведь.
– По-твоему, мне будет легче?
– Тебе, конечно, тоже достанется!
– Поцелуй меня, пока мы живы!
Скоро в дверях показался заспанный братец, по-прежнему в одних трусах. Краски на лице
у него не было, но парик и гольфы отливали таким зеленым фосфором, что хотелось
зажмуриться.
– Что это у вас тут?
– удивленно спросил он, переступая через кучи коробок и пакетов и
выпотрошенных из них вещей, - во дают! У меня и то барахла меньше!
– Говори по-лисвийски, - предупредил Эдгар, - Канти еще не понимает.
– Так это ж здорово!
– усмехнулся брат и почесал голый живот, - бабам вообще лучше
помолчать. А еще лучше вообще на них не жениться.
– Кое-что я понимаю, юноша, - повернулась к нему Кантина и откинула меховой капюшон,
ее бронзовые волосы просыпались на него пышными волнами, - мой третий муж был
дипломатом. А Вилиала, в отличие от вашей дыры - культурный центр галактики!
С этими словами на чистом аппирском она царским жестом сняла шубу и бросила ее прямо
на пол. Герц попятился, вытаращив заспанные глаза.
– Эдвааль!
– проговорил он потрясенно, - предупреждать надо! Тут такая дамочка
культурная, а я в одних трусах, понимаешь...
Эдгар засмеялся. Кантина тоже снизошла до снисходительной улыбки.
– Забавный у тебя брат, - сказала она.
– Да, это у него не отнимешь.
– Класс!
– заявил Герц, допятившись
Так им и надо, голубчикам!
– Иди-ка ты умойся, - посоветовал Эдгар, - и не опоздай к обеду.
– Опоздать?! Да ты что!
– брат с энтузиазмом потер руки, - это надо видеть!
– И это - наследник престола?
– покачала головой Кантина, когда он вышел.
– Ты его сразила наповал, - улыбнулся Эдгар.
– Я всегда всех мальчишек сражаю наповал, - дернула она плечиком, - а чем ему не угодила
Директория?
– Видишь ли, его пока не приняли в совет. Не внушил, так сказать, доверия.
– Мне тоже не внушил, - Кантина поправила на талии узкое золотое платье, - это скорее
шут балаганный, а не наследник.
– Тем не менее, он Прыгун. И очень мощный. Не шути с ним, Канти.
– Но тебе же он не соперник?
Эдгар нахмурился.
– В каком смысле?
– В том смысле, что наследником престола будешь ты, - заявила она.
– А если не буду?
– посмотрел он на нее.
Кантина подошла, обвила руками его шею и приблизила губы к губам.
– Тогда я превращу твою жизнь в сплошной ад! Разве ты не знаешь, бледный землянин,
какая я ужасная женщина?
– Пока в сплошной ад ты превратила мою спальню, - усмехнулся он, - ступить даже
некуда...
Они долго целовались, как бы оттягивая момент выхода в банкетный зал. Но момент этот
неминуемо наступил. Они пошли все вместе: нарядная малышка Аола, Фальг в своей красной
жреческой тоге и с кинжалом за поясом, шикарная Кантина в золотом платье и браслетах и сам
Эдгар. Состояние было как перед первым межзвездным прыжком, то в жар бросало, то в холод.
Банкетный зал сверкал позолотой, огромные люстры переливались, медленно вращаясь.
Накрытый стол источал ароматы и ждал. Гости тоже. Не дойдя вниз трех ступенек, пришлось
остановиться, потому что внизу уже стеной выстроились изумленные родственники. Кантина
нервно схватила Эдгара за руку и стиснула ее. Он поймал ужасный взгляд матери. Видимо, та
уже обо всем догадалась.
– 243 -
– Как хорошо, что вы все тут собрались!
– через силу улыбнулся он, - я хочу вам сообщить
одно важное известие...
От волнения язык отсох, дыхание сбилось. Он сглотнул, собираясь с силами.
– Какое?
– прозвучал в полной тишине грозный голос деда.
Эта угроза в его голосе разозлила Эдгара.
– А такое!
– с вызовом заявил он, - это моя жена! А это мои дети. Прошу любить и
жаловать.
Самое страшное, казалось бы, было сделано. Только тишина почему-то стояла полная и