Сердце Малого Льва
Шрифт:
************************************************************
******************************************
*******************
Вокруг столицы стояли лагеря наемников. Даже близко подойти к городу было
невозможно. Правда, Синтии это не касалось. Она, как обычно, привязала лапарга в лесу
– 251 -
неподалеку, потом вспомнила, что больше не вернется, и отпустила его совсем. И пошла
пешком по рыхлому снегу. Трудности плотного мира уже не пугали
она не собиралась.
Лапарг еще долго бежал за ней, не понимая своей внезапной свободы. Она стала
невидимой, но зверь упорно бежал на ее запах.
– Пошел!
– в который раз крикнула она, срываясь уже на визг, потом подошла, прослезилась
и поцеловала его в теплую мохнатую морду, - ну иди же, милый. Не мучь меня, иди!
Слезы капали и остывали не ветру. Она растерла их по щекам колючей варежкой. Слабость
ей была не нужна.
Возле лагеря лапарга поймали, посчитали, что хозяин убит. А хозяйка вздохнула и побрела
дальше по глубокому, вязкому снегу.
Было не столько холодно, сколько ветрено и промозгло. Наемники сидели у костров,
поглощали свою ужасную пищу из убитых и зажаренных на огне животных, пили вино и
громко гоготали. Царь Ихтох обещал хорошо заплатить им, Лафред был схвачен, дуплоги
обессилены. Чего им было опасаться?
Синтия с трудом держала поле невидимости, холод и слякоть отвлекали. Иногда ей
казалось, что эти пьяные дикие рожи смотрят прямо на нее. Казалось, что и ее сейчас поймают,
разденут, свяжут и поджарят на костре. Сами рурги были более культурные, а эти дикари с юга
мало чем отличались от дуплогов с севера.
Когда лагерь закончился, Синтия вместе с повозками прошла в городские ворота. Она
добралась до базы и почти упала на руки Тиберию.
– Наконец-то, - сказал он с облегчением, - я уж и сам за тобой собрался. Твоим дуплогам не
поздоровится.
– Да, я видела эти рожи.
Она села к камину, протягивая к пламени окоченевшие руки.
– А где Леган?
– У царя. Вошел наконец к нему в доверие.
– Как ему это удалось?
– Победил на конкурсе придворных поэтов.
– И это - во время осады?
– У двора своя жизнь.
– Наверно, потому дуплоги и дошли до самых стен столицы.
– Знаешь, - Тиберий присел рядом, задумчиво поглаживая бороду, - тут события будут
развиваться очень интересно. Ихтох слаб и в войнах ничего не понимает. Рурги практически
повержены. А наемники сильны. И у них есть свои предводители. После того, как они
уничтожат дуплогов, рургам самим не поздоровится.
– Как всё это надоело!
–
– Это жизнь, моя дорогая, - усмехнулся Тиберий, - это история.
– Их история, - уточнила она.
– Мы в свое время тоже прошли через это.
– Какой ужас...
– Тебе пора возвращаться, Синти.
– Да, я знаю. Я не выдерживаю всего этого кошмара.
– Не все могут работать в Центре Погружений. Это не твоя профессия, детка.
– Спасибо, что напомнил.
Через час явился Леган. Он отряхнул с шапки снег и уставился на Синтию своими
раскосыми, наглыми глазами.
– Наконец-то! А я уж думал, что ты хочешь изучить все прелести разгрома.
– Еще неизвестно, кто кого разгромит, - недовольно отвернулась она.
– У твоих дикарей никаких шансов, - весело заявил он, разве что случится чудо.
– Может, и случится.
– Не смеши меня.
Он был нелепо одет в полосатую робу до пят, увешан ожерельями и браслетами и почти
налысо выбрит. Всё по моде царского двора.
– 252 -
– Ты тоже смешон, - сказала Синтия раздраженно.
– Это моя рабочая одежда, - ответил он наставительно, - я здесь на работе.
– Читаешь стишки обжирающимся придворным, в то время как у стен города наемники и
дуплоги?
– Да, - Леган внимательно посмотрел на нее, - и что?
– Извини, - она отвела взгляд, - я просто раздражена.
– Это я вижу.
– Где Лафред? Что с ним?
– Я только придворный поэт, дорогая.
– Это всё, что ты мне можешь сообщить?
– Слухи, конечно, ходят по двору. .
– Леган уселся в резное кресло и лениво закинул ногу на
ногу, - говорят, повторной казни не будет. Его принимают за самозванца, поэтому считают, что
такой роскоши, как публичная казнь, он не достоин. Его просто расчленят на куски, голову
пошлют Улпарду, а остальные части - другим вождям.
– Варвары!
– Почему? Для них это очень мудрое решение. После такой акции второго самозванца уже
не появится.
В Легана хотелось запустить обгоревшей головней. А за окном тем временем быстро
сгущались оранжевые сумерки. В комнате стало таинственно и красиво, языки огня плясали по
изгибам отполированного дерева, кривая, несимметричная мебель приобрела какие-то особые
очертания. Странный это был мир: такой утонченный, замысловато-сказочный и такой
жестокий!
После сеанса связи с Центром Погружений, они поужинали. Леган переоделся из своей
полосатой рубахи с ожерельями в костюм простого горожанина и стал наконец похож на