Сердце Малого Льва
Шрифт:
– Я и не отрицаю, - пожал он плечом, - я гений.
– Я люблю тебя.
– За то, что я гений?
Зела смутилась. Получалось, что так. Он гений, и поэтому она его любит.
– Ты меня совсем запутал, Кси, - призналась она, - с тобой самые простые вещи становятся
невообразимо сложными... А я просто хочу тебя как женщина мужчину. Можешь ты себе такое
представить? И я устала выпрашивать у тебя каждое прикосновение.
– Я не могу себе такое представить, -
серыми глазами.
– Но это так!
– Не гневи Создателя, Ла.
День явно с утра не задался, и ничего хорошего от него можно было не ждать. Зела резко
отодвинула недопитый чай, встала и схватила пальто.
– Может, мне себя изуродовать?
– раздраженно спросила она, - может, побриться налысо
куском стекла? Я когда-то это делала! Может, мне перестать есть и превратиться в дистрофика?
Что мне сделать, Кси? Что мне сделать со своей проклятой красотой? Я хочу просто жить! Без
великой любви, без всемирной славы, без сплетен вокруг моего прошлого и настоящего... меня
сделали красивой куклой, а я самая обыкновенная. Когда ты это поймешь?!
– Черт побери, - усмехнулся Кси, тоже поднимаясь из-за стола, - стоит богиня перед чахлым
заморышем в больничной пижаме и заявляет, что она самая обыкновенная!
– Конечно!
– Да ты и дня не проживешь, как обыкновенная женщина.
– Это почему же?
– Потому что ты - это ты.
– Хорошо же ты меня знаешь!
Кси наклонился и полез в тумбочку.
– 239 -
– На-ка вот, почитай, - он протянул ей пачку листов в пакете из-под кукурузных хлопьев, -
тогда поймешь, как хорошо я тебя знаю.
– Это твоя пьеса?
– нахмурилась Зела.
– Да. Она не окончена. Я пока не знаю, чем там всё закончится.
– Я пока тоже не знаю, - вздохнула она.
************************************************************
Уже в театре ей позвонил Эдгар и пригласил на обед во дворец. Сказал, что будут какие-то
важные новости. Зела отпросилась с репетиции и полетела домой переодеться. На душе было
скверно, разговор с Кси не выходил из головы, а в сумочке обжигающе лежала еще не
прочитанная пьеса о ней самой. Читать ее было почему-то страшно. Еще страшней было
представить, что ее прочтет кто-то другой.
Дома она положила пьесу в свой секретер и закрыла на ключ. Рука дрожала. Потом налила
себе «Золотой подковы» и выпила торопливо, как лекарство, чтобы хоть немного снять нервное
напряжение. Потом позвонила Ингерда удостовериться, что они с Ричардом будут к обеду.
– Я ничего не знаю про Ричарда, - сухо сказала Зела, - спроси у него
Кажется, Ингерда немного смутилась от такого ответа, торопливо простилась и погасла. В
это время он прилетел. Зела слышала, как сел его модуль, как раскрылась входная дверь,
слышала его шаги по лестнице...
– Ты уже готова?
– коротко спросил он, на ходу снимая китель.
– Я?..
– она почему-то растерялась от неожиданности, потом спохватилась, - нет, конечно.
Неужели ты думаешь, я пойду в таком платье?
– Платье как платье, - пожал он плечом.
– Ты же знаешь, как торжественно они обставляют свои приемы.
– Это не прием, - муж торопливо расстегивал рубашку, стоя у распахнутого шкафа, - скорее,
деловая встреча.
– Да?
– На Вилиале осложнилась обстановка, и Эдгар узнал что-то важное. Вот и всё.
– Понятно, - Зела вздохнула разочарованно, - так вот почему ты туда летишь.
– Я давно не видел внука, - сказал Ричард, - это тоже правда.
«А жену давно ты видел?» - хотелось ей спросить.
– Будешь кофе?
– спросила она вместо этого и совершенно невпопад.
– Индендра угостят, - ответил он бесцветным голосом.
– Как хочешь.
Зела пожала плечом и ушла в свою спальню переодеваться. Потом они молча спустились,
молча сели в модуль, молча взлетели... Когда-то им нравилось летать вместе. Это было
наслаждение - нестись с бешеной скоростью над планетой и чувствовать у себя на плече его
сильную, уверенную руку. И ничего не бояться. Как жаль, что всё когда-то проходит!
Мир от этого потускнел. В нем не стало смысла. Кси, конечно, скрашивал эту серость и
заполнял эту пустоту, как мог, но даже его гениальности было мало.
Вокруг дворца летел, подгоняемый ветром, такой же мокрый снег, как и в городе. Гнусная
погода соответствовала гнусному настроению. Зела накинула капюшон и вздохнула. Голова
немного кружилась от выпитого коньяка, но на сердце было по-прежнему тяжело.
Ричард вышел и молча протянул руку. Ей показалось, что он вытесан из камня, суровый
белогорский бог с его мощной фигурой, с его чеканным профилем и с его жестким взглядом. И
этому каменному богу не было до нее никакого дела!
Иногда ей казалось, что всё, чем она жила, о чем беспокоилась и к чему стремилась,
представлялось ему лишь глупыми бабскими капризами. Чего, в самом деле, ждать от
женщины! Сначала он еще делал вид, что ему это интересно, а потом даже на премьеры ходить
перестал. Все театральные дрязги, в которых она жила, и про которые Кси мог слушать часами,