Сердце Малого Льва
Шрифт:
– Знаешь, я никому этого не рассказывал, - сказал он медленно, - и никого не пускал эти
воспоминания... мне и сейчас нелегко об этом говорить... Мне всё это знакомо, Синти. Это всё
как будто про меня. Прошу тебя, не повторяй моих ошибок...
– Каких, Крис, - замерла она от волнения.
– Я тоже любил женщину из другого мира. Я тоже однажды воскресил ее. Тогда она еще не
успела далеко уйти... Но потом пришел ее срок, она постарела и поняла, что скоро умрет.
Тогда...
–
– 234 -
– Тогда мы решили, что уйдем вместе. Я возомнил, что моих сил хватит, чтобы забрать ее с
собой, в мир эрхов. Мы выпили яд из одной чаши. Я растворился в Астафее, каждый мой атом
сцепился с ее атомом, каждый мой вихрь слился с ее вихрем. Это мне удалось, я и не такое
могу проделывать... Но сил мне не хватило, Синти. И не говори, что я не любил ее! Ты не
представляешь, какой мощности поток уносит каждого к своему миру! Это незыблемый закон
мироздания, и не нам его нарушать.
Синтия молча стискивала руки.
– Я сильнее тебя, - сказал Кристиан, - я сильнее многих. И мне не удалось. Могу сказать
только одно тебе в утешение: после этого тоже можно жить.
Она как во сне встала, подошла к нему и прижалась всем телом. До сих пор было странно,
что они не проникают друг в друга как прежде.
– Я не знала...
– Этого никто не знал. Трудно признаваться в своей слабости. Особенно Мудрому.
– У тебя хотя бы есть надежда. Когда-нибудь мы выйдем на контакт с тонким миром
арминов. А уж к Долине Теней у эрхов никакого интереса нет и не будет!
– Послушай, - Кристиан взял ее лицо в ладони, - я любил Астафею много лет, я ради нее
повернул время вспять, я прожил с ней всю жизнь на Земле. А ты знаешь своего дикаря
меньше трех месяцев. Уверяю тебя, ты скоро забудешь даже, как его зовут. Успокойся.
– Прошу тебя, - Синтия вырвалась, - не называй его дикарем.
– Хорошо, - сухо сказал Кристиан, - я больше вообще не намерен о нем говорить, - меня
интересует этот шаман и его новое оружие. Ты что-нибудь выяснила о нем?
Она с трудом заставила себя отвлечься от мыслей о Лафреде.
– Выяснила кое-что.
*************************************************************
********************************
************
– Что здесь происходит?!
Заспанная и встревоженная Ингерда появилась в распахнутом халате и с растрепанными
волосами. Шум в столовой разбудил ее, но она еще не решила, возмущаться ей, или пугаться. И
была при этом чертовски хороша.
– Всё в порядке, мамочка, - натянуто улыбнулся ей Эдгар, - успокойся.
– Всё классно, ма!
– добавил Герц, довольно
Леций в это время звонил Кондору, чтобы тот срочно забрал Антика в больницу.
– Господи, что это?!
Под ноги ей прыгнул беременный скорлик, она визгнула от неожиданности, а он от ужаса
забился под угловой диван. Фальг тут же полез за ним, Аола расплакалась у Кантины на руках.
– Эд!
– до сонной матери наконец дошло, что сын вернулся с другой планеты, - ты дома?! А
это кто с тобой?
Сообщать ей столь радостную новость вот так без подготовки Эдгар не хотел.
– Это беженцы!
– опередил его Герц, - там у нас на Вилиале полный бардак, мамочка.
Приличным лисвисам просто деваться некуда!
– У вас на Вилиале?
– уставилась она на него.
Леций наконец повернулся.
– Всё в порядке. Кондор вылетает в больницу. А я сейчас перенесу туда мальчика.
– Объясните наконец!
– возмутилась Ингерда.
В это время из клетки разбежались по полу обалдевшие от прыжка на другую планету
ушмешуки. Она брезгливо визгнула и всплеснула руками, Герц кинулся их ловить, а уставший
до предела Эдгар только обреченно смотрел, как исчезают эти шустрые твари в огромных
пространствах аппирского дворца.
– Потом объясним, дорогая, - Леций поцеловал ее в щеку, - у мальчика перелом.
– Вы что, все были на Вилиале?
– наконец сообразила она.
– 235 -
– Делов-то!
– усмехнулся Герц, одного ушастого беглеца он все-таки поймал и крепко
стискивал его в кулаке, - хочешь мышку?
– Тьфу!
– Ингерда раздраженно поморщилась, - какую еще мышку?!
Леций больше ничего не стал говорить, он осторожно взял на руки скорбно поджимавшего
губы Антика и исчез.
– Мама, - Эдгар подошел и осторожно обнял ее за плечи, - сначала я устрою этих лисвисов
на своей половине, а потом всё тебе расскажу. Хорошо? Извини, мы все очень устали.
– На Вилиале война!
– заявил Аггерцед с энтузиазмом.
– Как?!
– мать даже покачнулась от такого сообщения.
– Что ты болтаешь!
– накинулся на брата Эдгар, - нет там никакой войны. Успокойся, мама.
– Сам говоришь, четверых укокошил!
– не унимался брат, очевидно, всё это его очень
забавляло.
– Это только мелкие стычки.
– Эд!
– снова умоляюще посмотрела Ингерда, в глазах был уже полный ужас.
– Иди к себе, мама, - раздраженно сказал он, - ничего с твоим сыном не случилось. Я убил,
не меня.
Кантина так и стояла в платочке, с заплаканной дочкой на руках. Их обеих уже начинало