Сердце Малого Льва
Шрифт:
полушубок и даже не замечая этого.
Возле печки, у распахнутой заслонки сидел Кристиан Дерта. Красные всполохи огня
вырывали из темноты его бледное лицо. Во плоти он был по-прежнему красив и благороден, и
меховой наряд рургского вельможи был как будто создан для него. Синтия застыла в дверях, не
веря своим глазам.
– Здравствуй, - сказал он очень буднично, только немного медленно и напряженно.
– Здравствуй, Крис, - вяло проговорила
произошло?
– Нет, - Кристиан внимательно изучал ее взглядом, - но может произойти.
– А что может?
– уточнила она.
– Сядь, - посоветовал он.
Синтия бесцельно прошлась по комнате и наконец села на скамью, сцепив руки. Член
Совета Мудрых, директор Центра Погружений самолично спустился в плотный мир, точнее в
плотный ад. Что бы это значило?
– Я здесь из-за тебя, - сказал он.
Речь давалась ему с трудом, язык еще плохо слушался.
– Из-за меня?
– Я не хочу, чтобы ты наделала глупостей, Синтия.
– Каких?
– Сама знаешь...
– Кристиан умело подбросил полено в печку и раздул угли, - не вздумай
вмешиваться в судьбу Лафреда. На этот раз он умрет. Это окончательно.
– Это ты решил?
– Это решил ход истории. Надеюсь, ты помнишь, что у нас сейчас эпоха Невмешательства?
– Помню.
Кристиан долго молчал, глядя на нее с усталым прищуром.
– Что с тобой, Синти?
– А что со мной?
– пожала она плечом.
– Ты как будто мертвая.
– Я?.. Я-то живая.
– Перестань, - он сел рядом и взял ее за руку, - они играют по своим правилам. Это их мир
и их эволюция. Я же предупреждал тебя: наблюдай со стороны...
– Они всё чувствуют, Крис, - проговорила Синтия измученно, - они такие же как мы,
понимаешь? Это только видимость, что они дикари и им не больно! Им больно, им страшно,
им холодно... и им не хочется умирать! Это так ужасно, Крис, что они такие же как мы.
– 233 -
– Знаю, - кивнул Кристиан, - в свое время я сам был возмущен безразличием эрхов к
людям. Но поверь: жалость - не лучший советчик. Мир не может быть построен на жалости.
– А на любви?
– с вызовом взглянула на него Синтия, - я люблю Лафреда.
Ей самой было странно, как это она так быстро от своей возвышенной и радостной любви
к Кристиану перешла к этому мучительному, всепоглощающему, почти животному чувству
совсем к другому мужчине.
– Твоя любовь родилась из жалости, - вздохнул Кристиан.
– Из чего эта любовь только не рождается, - усмехнулась она, - из жалости, из
обиды, из злости... из любой грязи!
– Да, - покачал он головой, - ты очень изменилась, Синти. Эти погружения даром не
проходят. Мне кажется, тебе пора возвращаться.
Она и сама так думала, но всё в ней возмутилось против этого. Лафред ведь был еще жив.
– Мой матрикат рассчитан еще на месяц.
– Тебе не нужен этот месяц. Ты уже ничего не изучаешь и не в состоянии изучать. Ты
просто живешь и страдаешь в этом чудовищном мире.
– Крис!
– Всё. Хватит, девочка. Я запрещаю тебе дальнейшее пребывание здесь.
– Ты просто боишься, что я брошусь спасать Лафреда, - усмехнулась Синтия, - не бойся. Я
не девочка. И я понимаю, что никто мне этого не позволит.
– Вот именно.
– Крис, - она сжала его руку, - скажи, что с ним будет после смерти?
– Не знаю, - сказал он, - у них свои миры Восхождения. И нам туда путь пока закрыт. Могу
только предположить, что и там у них ничего хорошего нет. Свой Рай они еще не наработали.
– У них это называется Долиной Теней, - вздохнула Синтия.
– Значит, твой Лафред отправится в Долину Теней. А ты, моя дорогая, отправишься домой.
– Как? Каким образом? Я никогда этого не делала, если ты помнишь.
– Когда матрикат распадается, это происходит автоматически. А тебе придется от него
освободиться самой. Самое безболезненное - принять таблетки. Я тебе принес.
– Так ты пришел меня убить?
– усмехнулась Синтия.
– Прошу тебя, - поморщился он, - не говори на языке этих дикарей. Это просто одна из
техник возвращения. И, между прочим, тебя предупреждали, что погружение - это не шутки.
Придется пройти и через это.
– Что ж, спасибо.
Она сунула протянутые таблетки в карман платья.
– Я хочу, чтобы ты приняла их прямо сейчас, - сказал Кристиан, - при мне.
– У меня еще есть дела на Шеоре, - покачала она головой.
– Какие?
– Не волнуйся. Я не собираюсь вмешиваться в ход истории... Но хотя бы от мук я могу его
избавить!
– Синти, - хмуро посмотрел ей в глаза Кристиан, - здесь только одна доза.
– Я поняла.
– Я тоже понял. Не сходи с ума, Синтия.
– Поздно, - вздохнула она.
Снежный ветер бился в окно. Билось пламя за распахнутой заслонкой. Билось в груди
тяжелое, плотноматериальное сердце, ставшее как будто свинцовым. Кристиан встал. Шаги его
тоже были тяжелы, широкие плечи ссутулились.