Сердце Малого Льва
Шрифт:
Она вздрогнула и покраснела еще больше.
– Тебя трудно не заметить. Ты разодет как павлин.
– И на том спасибо.
– Пожалуйста.
Короткий получился разговор и глупый. Сначала он еще порывался объяснить ей, что тогда
в вестибюле общежития все произошло случайно. Но потом подумал: зачем? Он всё равно
пошел потом к Оливии. Эта дьяволица интересовала его гораздо больше, чем прелестная юная
художница, как бы это ни было досадно для всех окружающих.
Он
особому привлекательны, особенно, если они еще и стервы.
За окнами быстро стемнело. Мокрый снег прилипал к стеклам, словно пытаясь заглянуть в
яркий и торжественный зал. Гости, те, кто не ушел сразу, начали расходиться. Этот момент
всегда навевал на Руэрто грусть. Он ненавидел, когда праздник кончался, когда разлетались
друзья, и наступала внезапная тишина.
– До вечера, - сказал он Эдгару, на этот раз серьезно, - нам тоже есть, что тебе порассказать.
– Уверен, мои новости покруче.
– Ты и сам покруче, - снова не удержался от насмешки Руэрто, - куда уж нам с Ольгердом!
Улетели Кера, потом семейство Конса, потом Ольгерд с Рицией. Нрис стоял один посреди
огромного зала и чувствовал, что ему совершенно не хочется возвращаться одному в свой дом,
в свой роскошный, утонченный, увешанный картинами и утыканный голограммами музей.
Скорее уж тянуло на кладбище.
За окном становилось всё сквернее. Он выпил еще рюмку на дорожку, сунул в карман
уцелевший лимон и, зажмурившись, точно в ледяную воду, прыгнул в вестибюль женского
общежития.
Время было подходящее: занятия в университете уже закончились, а вечерняя смена в
Центре еще не началась. Студенточки деловито шмыгали по коридорам в халатах и тапочках, с
кастрюлями подмышкой, с питательными масками на лицах и с полотенцами на головах. Эту
изнанку девичьей жизни ему, пожалуй, видеть не следовало.
Оливия долго не открывала, но он уже чувствовал, что она там, за дверью. Что-то тянуло
его сюда неумолимо, то ли загадка, то ли непонятная опасность, то ли мокрый снег за окном и
внезапный приступ одиночества. А может, просто бутылка коньяка, распитая на троих.
Наконец дверь отворилась. Дьяволица стояла с мокрыми волосами, в желтеньком халатике
за двадцать юн, потертом, порванно-зашитом и почти прозрачном.
– Не хотела вас впускать, - сказала она, - но потом поняла, что вы же всё равно войдете.
У нее уютно горела простая лампочка в красном абажуре над кухонным столиком, и пахло
чем-то жареным.
– Я уже вошел, - сказал он, глядя ей в глаза.
– Пока только в мою комнату, - усмехнулась эта бестия.
–
– оторопел он от такой наглости.
– И то без приглашения, - добавила она.
– По такому поводу, может, заваришь мне чаю?
– Вы только за этим пришли?
– Нет, конечно. Но надо же с чего-то начать?
Оливия взяла со стола чайник и подошла к раковине. Мокрые волосы были гладко
зачесаны назад, отчего она казалась старше и строже. Еще старше и еще строже. Порой он
забывал, что перед ним юная девушка.
– Чай я вам, конечно, заварю. Но ни на что другое не рассчитывайте.
– На что другое?
– усмехнулся Руэрто.
– 247 -
Это действительно было забавно: он, Прыгун, один из аппирских правителей, владелец
замков на многих планетах, а заодно и наложниц в этих замках, сидел в казенной комнатушке у
какой-то студентки в заштопанном халате да еще и выслушивал от нее заблаговременный отказ!
– На то, - раздраженно сказала Оливия, - вы все хотите у меня что-то выведать. Кто я, что
я... И мне это надоело. Я вам ничего не скажу, так и знайте.
– Вон что...
– Нрис вынул из кармана лимон и положил его на стол, - мед у тебя есть?
– Мед?
– Да. Лимон с медом помогает от простуды.
– Спасибо. Но я уже здорова.
– А это мне, - он убедительно кашлянул, - я больной.
– Больной?
– удивленно повернулась к нему Олли.
– Прыгуны тоже не железные.
– Вы больше похожи на пьяного.
Она была совершенно невыносима и этим отличалась от всех остальных женщин.
Пожалуй, никто, кроме матери, не смел с ним так разговаривать.
– Лекарство было на спирту, - соврал он и закашлялся надолго для большей
убедительности.
– И вы... пришли ко мне лечиться?
– Я сам не знаю, зачем пришел.
Он сел. Он и в самом деле не знал, зачем пришел и зачем сидит сейчас под тусклым
красным абажуром.
– Подождите...
Оливия вздохнула, деловито полезла в кухонный шкафчик и достала оттуда баночки с
травами. Она выставила их на стол и стала по ложке насыпать в стакан.
– А температура есть?
– Нет. Пока только горло.
– Мерзкая осень. То дожди, то слякоть.
Сладко запахло заваренной травой, даже голова закружилась от этого запаха.
– Ах, да, мед...
– Оливия снова отошла к шкафчику, потом поставила банку на стол, потом
совершенно неожиданно встала сзади и положила ему руки на шею.
– Здесь болит?
Ладони у нее были горячими как компресс. И грудь, и живот, которыми она прижалась к
его спине, тоже полыхали жаром как духовка.