Сердце льва
Шрифт:
— Но нам необходимо передохнуть здесь. Мы должны починить корабли, пострадавшие во время штормов. И все христиане, которых мы встречаем на нашем пути, обязаны оказывать нам поддержку. Те же, кто отказывается это делать, становятся для нас врагами.
— Ты всегда был скор на расправу. Иногда мне даже кажется, что ты видишь в войне смысл всей своей жизни.
— Я солдат, Филипп.
— И порой склонен забывать о том, что ты еще и король. Я же помню об этом ежечасно, ежеминутно. А посему считаю, что ты должен немедленно убрать со стены английское знамя.
— Нет, оно останется там!
— Не упрямься,
— Но я должен показать Танкреду, что со мной шутки плохи! Если он не отдаст мне приданое Джоанны по-хорошему, я отберу его силой и порабощу остров. Никто не смеет безнаказанно оскорблять короля Ричарда!
— Танкред тут ни при чем. Твои солдаты повздорили с местными жителями. Вас здесь не любят, и, между прочим, за дело. Разве тебе понравилось бы, если бы у тебя на родине хозяйничали чужестранцы?
— Эти негодяи попытались напасть на мой лагерь!
— Да, но почему? Потому что твои орлы сделали их жизнь невыносимой. Они обирали рыночных торговцев, обижали женщин… Короче говоря, убери флаг со стены!
— Это приказ?
— Да.
— Интересно, с каких это пор король Франции отдает приказы королю Англии?
— Я приказываю не королю Англии, а герцогу Нормандскому, моему вассалу, который когда-то присягнул мне на верность.
— Это нечестно!
— Отчего же? Я в своем праве, Ричард. Мы затеяли с тобой нелегкое дело, друг мой. Дело, которое требует от нас огромного мужества. Не испытывай мое терпение. Ты же понимаешь, здесь много французских солдат. Неужели они смирятся с тем, что над островом развевается английский флаг?
— Но англичане водрузили его в знак победы! Мы выиграли бой.
— Который вам затевать-то не следовало. Ты чересчур несдержан, дорогой Ричард. Как я ни пытался тебя образумить в… былые дни, все без толку.
Ричард сердито отвернулся от Филиппа. Английского короля покоробили напоминания о прошлом, когда для него было наивысшим наслаждением ездить с французским монархом на верховые прогулки, подолгу беседовать с ним и спать в его постели.
Вернувшись на виллу, Ричард созвал своих советников. Они знали о его визите к королю Франции и о том, что породило разногласия между монархами.
— Столкновение между нашими и французскими солдатами, — сказали советники, — может иметь роковые последствия. А пока английский стяг развевается над городом, нам не договориться с Филиппом.
— Ну и пусть! — вскричал Ричард. — Я не собираюсь менять своих решений. Танкред должен зарубить себе на носу: если он не выполнит моих требований, я возьму приступом весь остров!
— Все это прекрасно, милорд, но вы не учитываете, что на острове есть еще и французы. Вдруг Танкред обратится к ним за помощью и получит ее?
— Филипп не станет сражаться со мной.
— Он велел вам снять флаг и, если вы не подчинитесь ему, будет вынужден прибегнуть к силе, дабы сохранить свое лицо. Милорд, вы явились сюда для того, чтобы воевать не с французами, а с неверными. И если будете упорствовать, все ваши усилия могут пойти прахом.
Ричард немного поостыл. Видя это, один из друзей вызвался провести переговоры с королем Франции. Ричард скрепя сердце дал согласие.
Филипп, которому не хотелось отталкивать от себя Ричарда, проявил уступчивость. Ему не терпелось поскорее уехать с Сицилии, где все у них почему-то
Все сочли его предложения разумными, и мудрому Филиппу удалось спасти войско крестоносцев, оказавшееся на волосок от гибели из-за горячности Ричарда.
Поняв, что ему больше не удастся отклонять требования Ричарда, Танкред предложил встретиться и поговорить о приданом Джоанны. Результатом этой беседы стали двадцать тысяч унций золота. Танкред считал, что королю, идущему войной на сарацинов, куда важнее иметь горы звонких монет, чем золотой стол. Ричард с ним согласился, и они ударили по рукам. Договорились короли и о наследстве, которое покойный Вильгельм оставил Генриху Плантагенету. Ричард вполне законно претендовал на него, поскольку являлся сыном и наследником Генриха.
Танкред сказал, что мечтает удачно выдать замуж свою дочь. И если Ричард предложит ей хорошего жениха, к его наследству можно будет присовокупить приличное приданое, так что сумма увеличится на двадцать тысяч золотых унций.
Сорок тысяч золотом!
У Ричарда заблестели глаза.
— Если я умру бездетным, — сказал Ричард, — английский престол перейдет к моему племяннику Артуру Бретанскому. Он сын моего покойного брата Джеффри, который был старше Джона, и хотя наш отец ввел Джона в заблуждение, пообещав трон ему, закон будет на стороне Артура. Пока Артур жив, Джон не имеет права на престол, и это будет оговорено в моем завещании. Так вот, я готов обручить вашу дочь с моим племянником Артуром.
Танкред пришел в восторг. Его более чем устраивало такое разрешение спора с Ричардом. Конечно, придется раскошелиться, но это все-таки лучше, чем потерять остров. И потом, Артур — блестящая партия для его дочери. Если у Ричарда не будет детей, то после его смерти она станет английской королевой. А ведь про Ричарда ходят упорные слухи, что он не интересуется женским полом. Хотя… кто знает? Скорее всего Ричард исполнит свой долг — женится и постарается произвести на свет наследника. Танкреду, как и всем прочим, было известно про помолвку Ричарда с принцессой Алисией и про принцессу Беренгарию.
Странная история… Ричард и Филипп так близки, но при этом Ричард явно норовит расторгнуть помолвку с сестрой английского короля, не торопясь, однако же, обвенчаться с Беренгарией.
Танкред очень надеялся, что его дочери удастся стать королевой Англии, поскольку Ричард так и не оставит потомства.
После благополучного разрешения вопроса с приданым Ричард приказал своим людям вернуть награбленное добро мессинцам. Солдаты ворчали, но ослушаться Ричарда не посмел никто. Филипп предложил Ричарду встретиться при большом стечении народу и на виду у всех поклясться в нерушимой дружбе. Пусть все знают, что они и сами не будут ссориться, и между своими солдатами не допустят распрей. Эта встреча разрядила напряжение, царившее в последние дни на острове.