Сердце льва
Шрифт:
— Мне еще предстоит потолковать с Танкредом. Ты приехала на Сицилию с богатым приданым. Я намерен выяснить, куда подевались золотой стол, шелковый шатер, галеры и дорогие подносы.
— Все наши вещи присвоил Танкред.
— Прежде всего мне нужно было освободить тебя, сестрица, — сказал Ричард. — А теперь я займусь наследством. Твой муж оставил наследство нашему отцу, и теперь, после отцовской смерти, оно должно перейти ко мне. Священная война требует уйму денег.
—
— Да-да, молись за нашу победу.
— А французский король тебя поддерживает?
— Он мой союзник… во всяком случае, я надеюсь…
— Разве ты в нем не уверен?
— Так уж повелось, что короли всегда соперничают, Джоанна.
— Вот как? А я слышала, вы в большой дружбе.
— И тем не менее возможны неожиданности, — отрезал Ричард, и Джоанна поняла, что он не желает больше говорить об этом.
— Ты давно не видела нашу мать? — переменил тему разговора Ричард. — Она сейчас в Бриндизи вместе с Беренгарией, принцессой Наваррской. На глаза Джоанны навернулись слезы.
— Не сердись на меня, братец! — принялась оправдываться она, вспомнив, что Ричард не любит плакс. — Я не виновата… просто совсем недавно я томилась в плену, а тут вдруг… сразу… такое счастье! Сидя взаперти, я часто вспоминала нашу матушку. Ее ведь тоже постигла печальная участь узницы. Теперь-то я понимаю бедняжку…
— Она, как и ты, обрела свободу.
— И все благодаря тебе, Ричард! Она, наверное, нарадоваться на тебя не может!
— Я лишь исполнил свой долг. Разве я могу бросить мать и сестру в беде, когда в моих силах восстановить справедливость?
— Спасибо, Ричард! Тысячу раз спасибо!
— Ладно, давай лучше поговорим о чем-нибудь другом. Хочешь, я расскажу тебе о моих приключениях?
И Ричард поведал Джоанне, как он прибыл в Марсель и, не дождавшись кораблей, двинулся дальше без них. А потом признался, что попробовал отобрать у крестьянина сокола и чуть было не поплатился за это жизнью.
— Какой ужас! Если бы тебя убили, что сталось бы с нами? — испуганно вскричала Джоанна.
— Не волнуйся, меня не так-то легко отправить на тот свет. Господь благоволит нам. Я это знаю доподлинно. Матросы рассказали мне, что, когда у берегов Испании их застигла буря, они принялись молиться, и им вдруг явился святой Фома. «Не бойтесь, — сказал он, — Господь поставил меня охранять ваши корабли, и, ежели вы покаетесь в грехах и пообещаете вести праведную жизнь, ваш поход увенчается успехом». Матросы дружно покаялись, и вскоре буря улеглась.
— Да, Бог на твоей стороне, Ричард.
— Еще бы! Мы ведь объявили язычникам священную войну!
Когда
На следующий день Ричард снова увиделся с сестрой. Пришедший вместе с ним Филипп был потрясен ее красотой и долго беседовал с Джоанной, явно наслаждаясь ее обществом.
Филипп поинтересовался, куда направится Джоанна, когда он и Ричард отбудут в Аккру. Джоанна ответила, что она еще не решила, но скорее всего поедет к матери.
В разговоре наступила неловкая заминка. Филиппу уже донесли, что королева Альенор привезла из Наварры Беренгарию, и он втайне негодовал. Как может Ричард жениться на принцессе Наваррской, когда он обручен с его сестрой Алисией?!
Однако Филипп проявил выдержку и умолчал об Алисии. Джоанне, конечно, было любопытно узнать, как разрешится эта коллизия, но она тоже понимала, что при Филиппе не следует заводить речь об Алисии.
На сей раз гроза миновала, однако Ричард прекрасно осознавал, что Филипп не даст ему спуску и при удобном случае все равно заговорит о помолвке своей сестры. Хоть они и друзья, интересы семьи превыше всего.
Занервничав, Ричард торопливо сказал, что он не покинет Мессину, пока не договорится с Танкредом насчет приданого Джоанны.
— Тогда тебе придется здесь задержаться, — предупредил Филипп.
— Но не могу же я позволить этому стяжателю владеть моим добром!
— По-моему, ваш брат так увлечен добыванием денег, — полушутливо произнес Филипп, обращаясь к Джоанне, — что даже готов уступить мне почетное право взять приступом Аккру!
— Не надейся, ты без меня не справишься, — усмехнулся Ричард и поспешил вежливо добавить: — Как, впрочем, и я без тебя. Все в один голос твердят, что город прекрасно укреплен.
— Если мы еще немного промешкаем, начнется зима.
— Я все понимаю, но Танкреда надо поставить на место!
Филипп раздраженно передернул плечами и принялся демонстративно беседовать только с Джоанной — рассказывать ей о малютке Людовике и о том, что он, Филипп, всей душой рвется домой, опасаясь, как бы без него государственные дела не пришли в упадок, а с другой стороны, жаждет возглавить войско и повести его войной на неверных.
— Когда я собирался в этот поход, — объяснил он, — моя королева была жива и здорова. Я рассчитывал оставить на нее и государство, и нашего сына. Но меня постигла тяжелая утрата.