Серая Башня

Элгрин Сергей

— Абсолютно то же самое! — вскричал он. — Разворотили себе глотки пальцами!

Ну, перчаткам-то такое сделать проще, чем летящему шару, тут нечему удивляться. Перчатки уже имеют пальцы. Просто этим пальцам нужно стать очень крепкими. Тут нужна эдакая… хм… машинная крепость.

Подозреваю, всё было так: перчатки, сразу подвое, забрались в одну камеру — при этом они ползли на своих пальцах, как пауки на лапках — и напали на одного норжца. Он не смог отбиться от них — они быстро заползли на него, двигались слаженно, одновременно, помогая друг

другу. Пока он пытался стряхнуть с себя одну перчатку, по нему выше взбиралась вторая.

Достаточно было, чтобы одна добралась до горла. Там перчатка вонзала в шею пальцы и вспарывала глотку.

Перчатки измазывали кровью пальцы убитого и отправлялись к следующей камере. Двигались они очень быстро — как и подобает… хм… машинам. И справиться с ними было бы непросто — ведь машины быстры и сильны. У них настоящая… железная хватка. Не чета мускульной силе людей. И самое главное: машины — неумолимы. Им отдали приказ — они его выполнят, во что бы то ни стало. Машины не знают сомнений и не умеют сдаваться.

— А что Мечевик! — встрепенулся Тольскер и помчался в другую допросную, где отдельно держали Мечевика.

С ним было всё в порядке. Но он слышал вопли снаружи и, казалось, тронулся умом. Он в ужасе взирал на меня и что-то шептал.

— Что ты там шепчешь? — сурово спросил Сэлдэн.

Мечевик издал жуткий вопль и залез под стол. Кроме бормотания себе под нос и испуганного визга он больше никаких звуков не издавал. Таким его и отправили в королевскую темницу в Аг-Винэос.

— Эльсово дупло, это дело становится всё более странным, — сказал обессиленно Тольскер, когда мы вчетвером сидели в трактире нашей гостиницы.

Он продолжал:

— Сначала ни с того ни с сего помирает человек, которого мы встретили в самом начале пути, связанный с каким-то Дозэфом. Потом нам встречаются странные личности в масках. Затем, якобы совершенно случайно, погибает лавочник, который укрывал у себя норжцев — сосулька на голову, видите ли, упала! Как удобно! А теперь единственные норжские агенты, что попались живыми в наши руки, собственными пальцами вскрыли себе горло! Эльс побери, что происходит? Кто-нибудь может мне объяснить? Потому что я нихрена не понимаю. Какая-то дьявольщина творится. Какое-то колдовство, как есть колдовство, Эльс побери!

Все были очень уставшие и злые, поэтому рано отправились спать. Снаружи светила убывающая луна, рога смотрели вправо. Распогодилось, дождь перестал идти. Допив последнюю кружку вина и приготовив себе отвар, я двинулся к лестнице, ведущей наверх — туда, где находились комнаты для ночлега. У лестницы мне повстречалось высокое существо со звериной головой.

— At’hakcair! — прорычало оно, вскинув кулак. — Tor Angofe-lokk!

— Virinna vaerse deart’hair, — сказал я.

— Что? Что вы там бормочите, мастш Рой? — спросил Тольскер, идущий сзади.

Я вспомнил, где нахожусь и что происходит вокруг, снова взглянул на то место, где находилось существо — и увидел, что там никого нет.

Похоже, я сегодня устал больше обычного — так сильно, что начали посещать галлюцинации.

Я поднялся по ступеням и двинулся к комнате, в которой мне отвели койку. По пути мне попался ещё один звероголовый гигант, он прорычал:

— Oid’hre tor Dala-Rin-el'! T’hou yarr g’haedn arur a g’haedn vaerdhael'! Virinna hvize-tor-H’aitraienborr! Galaerr de t’hou! Galaerr de t’hou!

— Diolar, — сказал я.

Я добрёл до комнаты, принял лекарства, выпил отвар. Комната полнилась звероголовыми существами, а иногда появлялась прекрасная дева с длинными волосами. Все они разговаривали со мной, и я им отвечал. Я провалился в сон, даже не заметив перехода — собеседники остались со мной и во сне. До тех пор, пока тот не превратился в кошмар.

Из которого меня, как всегда, вывели слова, шёпотом произнесённые во тьме:

— Dalanadriel'…

Глава 29

Кырнанкха

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СЕВЕРНЫЙ БАРОН

Глава 29. Кырнанкха

— Эльсова задница, да когда же эти метели закончатся! — ворчал Тольскер, покачиваясь в седле.

С утра зарядил снегопад. Тольскер ехал хмурый, сердито сопел и не желал ни с кем вступать в разговор. Даид и Сэлдэн помалкивали, уйдя в собственные мысли — как и я.

Мы выехали рано, ещё было темно, и путь наш лежал в городок Кырнанкха — туда, где Орсагор покинул своих подельников. Откуда отслеживать путь другого сбежавшего вора, Бальдуса — мы не знали — но могли установить это, если вернёмся в Кырнанкху, и там я возьму его след. В любом случае, нам нужна была Кырнанкха — хотя одновременно я могу наблюдать только один след, так что нам придётся выбрать только одного вора.

Путь был не близкий, и всех это расстраивало, кроме, пожалуй, меня. Тольскер сердился больше всех. Он надеялся одним махом накрыть всех воров и добыть все три королевских сокровища — а в итоге получил лишь перстень, одного вора, сошедшего с ума, и гору трупов норжских агентов.

Сумасшедшего, вместе с протоколами допросов, отправили в Аг-Винэос, а перстень мы взяли с собой, Тольскер не захотел его никому доверить.

Во время пути до Кырнанкхи Тольскер вдруг нарушил хмурое молчание и спросил меня:

— Мастш Рой, когда мы остановились в Кырнанкхе, вы знали, что воры разделились?

— Нет, мастш Тольскер. Я не могу объяснить вам полностью, как я иду по следу, но скажу, что одновременно могу отслеживать путь только одного человека. Видимо, на тот момент я отслеживал как раз путь нашего Мечевика — потому мы и добрались до него, не подозревая о том, что сообщники его покинули.

Тольскер в ответ лишь посопел и вновь погрузился в угрюмое молчание.

* * *