Сэндитон

Остин Джейн

— Мисс Уотсон отдала мне записку всего десять минут назад. Встретил ее в деревне Стэнтон, куда путеводная звезда повернула головы лошадей. В этот момент ваша сестра как раз искала возможность сообщить об изменении планов, и мне удалось убедить ее в том, что более надежного и быстрого почтового голубя, чем я, не существует на свете. Заметьте при этом, что до сих пор я ни словом не обмолвился об отсутствии личной заинтересованности. Достойной наградой послужит возможность отвезти вас в Стэнтон в своем экипаже. Сестра ничего об этом не написала, но, поверьте, высказала пожелание.

Эмма огорчилась: предложение

ей не понравилось. Очень не хотелось остаться с глазу на глаз с Томом Масгрейвом. И все же, боясь утомить радушных хозяев и уже соскучившись по дому, она не находила сил решительно отказаться от предложения. То ли не понимая сути дилеммы, то ли надеясь выяснить, чего желает молодая леди, хозяйка хранила молчание. Поблагодарив мистера Масгрейва, Эмма добавила, что боится доставить лишние хлопоты.

— Никаких хлопот! — заверил джентльмен. — Ничего, кроме чести, удовольствия и восторга. Чем же еще заняться мне самому и моим лошадям?

И все же Эмма продолжала сомневаться.

— Боюсь, вынуждена отклонить любезное предложение: экипаж внушает некоторые опасения, — к тому же расстояние не настолько велико, чтобы не попытаться дойти до дома пешком.

Наконец, миссис Эдвардс нарушила молчание и, разузнав подробности, изрекла:

— Будем чрезвычайно рады, мисс Эмма, если позволите наслаждаться вашим обществом до завтра. Но если спешите домой, то наш экипаж в вашем полном распоряжении, а Мэри будет счастлива повидаться с мисс Уотсон.

Ни о чем другом Эмма не мечтала, а потому с благодарностью приняла великодушное предложение и призналась, что, поскольку Элизабет осталась дома одна, очень хочет вернуться к обеду. Однако мистер Масгрейв горячо оспорил план:

— Решительно не согласен. Вы не должны лишать меня счастливой возможности вас сопровождать. Поверьте: лошади не подведут, даже если сами будете ими править. Все ваши сестры знакомы с их спокойным нравом; ни одна из мисс Уотсон не сомневается в том, что мне можно довериться даже на ипподроме. Честное слово, — многозначительно добавил он вполголоса, — вам бояться нечего. Опасность грозит мне и только мне.

Двусмысленные заверения вовсе не переубедили Эмму.

— Что же касается поездки в экипаже миссис Эдвардс на следующий день после бала, то такая вольность станет нарушением всех и всяческих правил, — настойчиво продолжил мистер Масгрейв. — Честное слово, никогда не слышал, чтобы животных использовали столь необдуманно. К тому же старый кучер будет выглядеть таким же измученным и недовольным, как его лошади. Не правда ли, мисс Эдвардс?

Ответа не последовало. Все три леди сохранили молчаливую непреклонность, и джентльмену не осталось ничего иного, как уступить превосходящим силам.

— Каким великолепным получился вчерашний бал! — воскликнул мистер Масгрейв, спеша сменить тему. — Вы еще долго оставались после нашего с Осборнами ухода?

— Только на два танца.

— Должно быть, устали: было уже очень поздно. Полагаю, почти все разъехались.

— Напротив, почти все остались. Никто, кроме Осборнов, не уехал. До последнего момента гости продолжали танцевать с прежним увлечением.

Эмма сказала это, не очень веря собственному утверждению.

— Неужели? Если бы я знал, то, пожалуй, вернулся бы в зал. Должен признаться, что скорее люблю танцы, чем нет. Мисс

Осборн — очаровательная молодая леди, не так ли?

— Мне она не показалась красивой, — ответила Эмма, поскольку замечание адресовалось главным образом ей.

— Возможно, не безусловно красива, но обладает восхитительными манерами. Но согласитесь, что Фанни Карр — невероятно интересное и забавное создание. Трудно представить особу более наивную и в то же время пикантную. Что скажете о лорде Осборне, мисс Уотсон?

— Даже не будучи лордом, он остался бы весьма представительным джентльменом. Особенно если бы проявил немного больше воспитания, стремления держаться любезно и готовности в нужную минуту показать, что доволен обществом.

— Честное слово, вы слишком строги к моему другу. Поверьте: лорд Осборн — отличный парень.

— Ни в малейшей степени не подвергаю сомнению очевидные достоинства, но вот равнодушный, скучающий вид не идет ему на пользу.

— Если бы не боялся нарушить доверие, — взглянув с особым выражением, возразил Том Масгрейв, — то скорее всего нашел бы способ исправить впечатление о бедном Осборне.

Поощрить откровенность Эмма не пожелала, и волей-неволей джентльмену пришлось сохранить секрет товарища. Больше того, Том Масгрейв был вынужден закончить визит, поскольку миссис Эдвардс приказала подать экипаж, и Эмме предстояло срочно собраться в дорогу. Мисс Эдвардс отправилась вместе с ней, но поскольку в Стэнтоне как раз наступил час обеда, задержалась всего на несколько минут.

— Итак, дорогая Эмма, — начала мисс Элизабет Уотсон, как только сестры остались вдвоем, — тебе придется рассказывать до позднего вечера, иначе любопытство не позволит мне уснуть. Но прежде всего пусть Нэнни подаст обед. Бедняжка! Должно быть, после вчерашнего застолья у Эдвардсов наша еда покажется тебе совсем скромной: не будет ничего, кроме жареного мяса. Ах, до чего же Мэри Эдвардс идет новая ротонда! Ну а теперь скажи, что думаешь обо всем семействе и что мне сообщить Сэму. Я уже начала свое письмо, а завтра за ним зайдет Джек Стокс: на следующий день его дядюшка будет проезжать в миле от Гилдфорда.

Служанка подала обед.

— Спасибо, Нэнни. Мы сами наполним тарелки, — распорядилась Элизабет. — И не станем терять время. Значит, не захотела поехать домой с Томом Масгрейвом?

— Нет, не захотела. Ты наговорила о мистере Масгрейве так много плохого, что я побоялась не только остаться перед ним в долгу, но и провести десять минут наедине. Такая поездка выглядела бы по меньшей мере некрасиво.

— Конечно, ты поступила правильно, хотя подобная рассудительность меня удивляет. Вряд ли сама я нашла бы силы отказаться от заманчивого предложения. Тому так хотелось привезти тебя домой, что трудно было сказать «нет», хотя твоя поездка с ним — даже совсем короткая — ни в малейшей степени меня не устраивала: я слишком хорошо знаю коронные выходки не в меру любезного джентльмена. И все же не терпелось поскорее тебя увидеть, а такой способ возвращения выглядел самым быстрым и удобным. К тому же чрезмерная чопорность вредит репутации молодой леди ничуть не меньше, чем чрезмерная свобода поведения. Трудно было предположить, что после столь позднего окончания бала Эдвардсы предоставят тебе экипаж. Ведь лошади устали. Но что же мне сказать брату?